Филиппа - Бертрис Смолл

Филиппа не могла дышать. Сердце бешено билось. У него такие нежные руки! И грудь так томительно заныла!

Ее голова сама собой опустилась на его плечо. До этой минуты она не знала, что прикосновения могут быть столь волнующими…

— Ты не должен, — неубедительно запротестовала она. — Мы еще не женаты.

— Помолвка узаконивает наш союз, — простонал он.

— Королева говорит, что женщина должна быть целомудренной даже в брачной постели, — прошептала Филиппа.

— Пропади она пропадом! — рассердился он. — Это королева виновата в твоих увертках!

— Милорд! — потрясенно воскликнула Филиппа. — Королева — пример супружеского совершенства для всех женщин!

— Возможно, именно поэтому ей и не удалось родить сына, — усмехнулся он, потирая сосок ее груди. — Здоровые дети рождаются от страсти, а не от святости, Филиппа!

— Я не могу сосредоточиться, когда ты это делаешь! — взмолилась она.

— А тебе этого и не надо, малышка, — тихо засмеялся он, снова принимаясь целовать ее. — Ты должна обо всем забыть и отдаться восхитительным чувствам, бурлящим в крови.

Его горящие губы касались ее лба, щек и шеи… Но Филиппа откинула голову.

— О, милорд, сжальтесь, пощадите! Столь сладостный штурм лишает меня сил. Я ничего не понимаю, а в голове не осталось ни одной мысли…

Граф нежно улыбнулся:

— Хорошо, малышка, успокойся. Не стану тебя принуждать, хотя подозреваю, что под внешней невинностью в тебе кроется глубокий колодец головокружительной страсти, которую я буду счастлив разбудить.

Он разжал руки и выпрямился.

— Милорд, — недовольно процедила она, — подобные речи не пристали джентльмену. Моя госпожа королева в жизни не одобрила бы таких слов.

— Твоя госпожа королева — женщина хорошая и старалась быть доброй женой его величеству. Но она чопорная ханжа и ничего не может с этим поделать. Недаром выросла в Испании, где ее учили с честью исполнять свой долг и чтить заветы церкви. Прежде всего она испанская инфанта. И уж потом — королева английская. Поверь, меньше всего она мечтает об исполнении супружеских обязанностей. Долг и брачная постель — несовместимы.

Филиппа озадаченно смотрела на него.

— Мужчина хочет такую женщину, которая наслаждалась бы его ласками, — объяснил он. — Женщину, готовую разделить с ним страсть и блаженство, которое подарит ей мужчина. Да, я знаю, ты девственна, и это меня радует. Но время целомудрия прошло. В те короткие дни, что остались до нашей свадьбы, ты полностью отдашься моей воле, малышка.

И не пожалеешь. Это я тебе обещаю.

— Королева… — начала Филиппа, но он прижал к ее губам два пальца.

— Ты не королева, милая. А теперь я хочу, чтобы ты повторила: «Да, Криспин, я сделаю, как ты скажешь».

В его серых глазах плясало веселье.

— Но ты должен понять… — снова попыталась Филиппа, и пальцы опять повелительно прижались к ее губам.

— Да, Криспин, — подсказал он.

— Не смей говорить со мной, как с ребенком! — возмутилась она.

— Но ты и есть дитя во всем, что касается страсти! — уговаривал он. — И я — тот, кто научит тебя этому и сделает самой способной в мире ученицей, Филиппа. И вот твое первое задание — поцелуй меня и скажи: «Да, Криспин, я сделаю, как ты скажешь».

Глаза девушки мятежно сверкнули. Губы плотно сжались в прямую тонкую линию.

— Нет, Криспин, я этого не скажу! — объявила она, вскакивая. — И должна заметить, что ты — чванливая конская задница!

И, повернувшись, Филиппа помчалась к дому, забыв о том, что шнурки корсажа развеваются за спиной крошечными штандартами.

Граф Уиттон взорвался смехом. Ничего не скажешь, в ближайшие сто лет скука ему не грозит!