От любви - Асти Брамс

— Тема закрыта, — глухо подытожил муж и дернул свою дверь.

35

Я тоже без промедления вышла из джипа и рьяно зашагала к дому, желая опередить мужа, избежать его общества. Однако он как нарочно шел за мной по пятам. И в прихожей глаз не сводил, пока я раздевалась, успешно делая вид, что не замечаю этого.

— Переоденься и иди в столовую, — нагнал меня мужской голос, когда я направилась к лестнице, не особо надеясь, что удастся уединиться в спальне. — Айна приготовила ужин.

Обернувшись, я секунду помедлила и постно сообщила:

— Спасибо, я не хочу есть. Я поужинала у родителей.

Мне показалось, что черные глаза едва сузились, но Адам ничего не сказал. И не пошел за мной, когда я продолжила путь. Только вот оказавшись в спальне и оставшись в одиночестве, от мыслей я не спаслась.

Переодевшись, я некоторое время ходила от окна к стене, пытаясь придумать себе занятие, отвлечься от клокочущих эмоций. Спать не хотелось совершенно, да и не вышло бы в таком состоянии, телевизор раздражал, на вязание, оставшееся от Луизы, которой в глубине души мне не хватало в доме, не было никакого настроения.

Досада и обида разъедала нутро за то, как осадил меня муж. Как лихо поставил на место, не давая ни единого шанса думать, что я способна что-то изменить. И это очень угнетало… Родители, какие бы они не были, оставались моей важной частью. Я просто не смогу смириться с таким отношением! Не смогу спокойно смотреть Адине в глаза, и перед отчимом, к которому за короткое время прониклась, не смогу делать вид, что все в порядке.

Заур хороший человек. Очень хороший. Внешне грозный, и сдержанный, он показался мне мужчиной со светлой душой и добрым сердцем. Вспомнила, как отчим обратился ко мне, когда мама ушла готовить чай. Нервно сминая руки и хмуря брови, он сдавленным голосом попросил прощения. За аварию, которая едва меня не убила — так и сказал.

Несмотря на то, что мамин муж абсолютно не мог предугадать приступа, он считал себя виноватым! И наверняка испытывал муки, глядя на то, что сейчас я представляла из себя. Как смотрела на него, будто на чужака и не мог смириться с этим.

Я не знала, как правильно успокоить мужчину. Просто положила ладонь на его сжатые руки и сказала искренне, что не виню его и никогда бы не обвинила. Постаралась убедить, что это несчастный случай, всего лишь стечение обстоятельств. Он ведь тоже мог умереть в этой аварии! И если справедливо рассудить, в тот злосчастный день отчим сел в машину именно из-за меня…

Прерывисто вздохнув, я взглянула на сумку, которую брала с собой к родителям. Хотела взять каких-нибудь вещей. Что-то, что имело для меня значение. Но в итоге я забрала лишь одну вещь. Необычный пухлый блокнот с множеством закладок.

Вытащив его из сумки, я провела по гладкой твердой обложке, которая вся была усыпана наклейками в виде нарисованных пирожных, треугольников торта, ягод, кремовых башен. В блокнот я записывала рецепты пирогов, булочек, тортов и всякой другой выпечки. Мама сказала, я собирала их годами. И самое интересное — большинство придумала сама, путем проб и ошибок.

Не верилось, что я так болела этим. Я совсем не чувствовала никакой тяги к кулинарии, но ощущала внутри неспокойное любопытство. Однако удовлетворять его в спальне, куда в любой момент мог зайти хозяин дома, отчего-то не хотелось. Странно… Как будто я стеснялась. Или может просто избегала лишних вопросов, когда сама еще не знаю для чего мне это? Хотя стоит признаться, я в принципе не была настроена на какие-либо разговоры с мужем…

Небольшая, но богатая библиотека, в которой я бывала всего пару раз, находилась на первом этаже. К счастью по пути я ни с кем не столкнулась, так что мой уход остался незамеченным. Внутри даже пронеслась мысль, что возможно и Адам не горел желанием пересекаться со мной в ближайшее время. Вдруг я опять подниму неприятную ему тему.

Устроившись на софу, что стояла в центре библиотеки, я положила блокнот на колени и принялась внимательно изучать каждую страницу. Подчерк, примечания, разнообразные закладки, даже рисунки. Время понеслось незаметно, но мне показалось, что я толком не успела увлечься, как послышались шаги и тяжелая дверь библиотеки распахнулась…

От неожиданности, я резко подскочила с софы, зачем-то спрятав блокнот за спиной. Просто машинально вышло. Однако вряд ли это ушло от мужа, который прошелся по мне долгим взглядом и закрыл дверь.

Молчание давило на нервы, пока он приближался неспешным шагом. Смотрел в глаза так настырно, будто хотел добраться до самого мозга, где таились мысли.

Остановившись на расстоянии вытянутой руки, Адам коротко обвел взглядом стеллажи с книгами и бесстрастно спросил:

— Прячешься от меня?

— Нет… — тут же возразила я. Даже с нотами возмущения, хотя на самом деле ведь так и было.

Слегка прищурившись, муж переместил свой пронзительный взгляд от моего лица к рукам, которые я упрямо заводила назад.

— Что у тебя за спиной? — спросил он спокойно. Слишком спокойно.

В ответ я беспечно пожала плечами.

— Ничего… Просто книга.

Адам склонил голову на бок и сделал шаг ко мне. Без предупреждения прихватил мой локоть, принуждая вынуть руку, в которой я держала блокнот.

Черные, очерченные брови сошлись на переносице. Он взял его и встретился с моими глазами. Думаю, сразу понял по обложке, что это. А может я ему рассказала когда-то.

— Это рецепты, — сказала я все же. — Ничего особенного.

— Но ты спрятала это от меня.

Я посмотрела на мужа, отчего-то растерявшись. Внутри тонким сигналом билось: он посчитает это несерьезным. Не поймет желание попробовать найти опору в том, что я умела и делала.

Адам вдруг захлопнул блокнот и протянул его мне. Однако только я хотела взять, как мужская рука дернулась в сторону, не давая сделать этого.