Я тебя (не) помню - Елена Кутукова

Наталья Серикова

– Стреляй, – тихо сказала я, закрыв глаза не из-за страха. А из природной брезгливости. Не хотелось видеть, как все это произойдет. Не хотелось видеть его перекошенное яростью лицо. Такой красивый роман – и такое страшное кровавое окончание. Я слышала, как бешено бьется мое сердце в ожидании того, что сейчас все будет кончено.

Но выстрела все не было и не было, и я, наконец, открыла глаза. Муж явно не ждал от меня подобной покорности и растерялся. Неужели за годы брака я смогла хоть чем-то его удивить? Он всегда считал меня такой предсказуемой и даже шутил, что ему нравится подобное постоянство, что от меня не нужно ждать непонятных капризов и странных идей. Правда, скорее всего, мой супруг несколько в этом разуверился, когда выяснил, что я сбежала и перед побегом поменяла замки в квартире. Безо всякого предупреждения, без ссор и скандалов.

– Почему ты поступил со мной так, Кирилл? – мой голос дрожал от невыплеснутой обиды, а вовсе не от испуга. Бояться было поздно, я все равно отлично понимала, что гибели мне не избежать. И знала, что смерть не будет легкой. Но мне хотелось получить ответ на этот вопрос, который я так и не смогла раньше задать.

– Как? – На его лице на секунду промелькнуло удивление.

– Ты изменил мне. Тебя видели с твоей шлюшкой в ресторане.

– Какая интересная история, Наташ, – он покачал головой, – да только верится мне в нее с трудом. Пока я вижу только одного изменника. Долго уже со своим хахалем кувыркаешься?

Я поморщилась. Кирилл знал о Вадиме, и, очевидно, это его взбесило.

– Уж поменьше, чем ты со своей.

Почему-то вся это ситуация его забавляла.

– Своей? И кто же меня видел?

– Настя.

– Так, позвони ей, пусть расскажет, кого и с кем она видела, – сказал он. И я решительно не могла понять, зачем ему это, зачем сейчас выяснять то, что и так известно, но я все же послушно полезла в сумку и набрала номер. Сейчас как никогда нужно было тянуть время, так почему же не воспользоваться возможностью, которую заботливо решил предоставить сам супруг.

– Насть, привет, ты не помнишь, в каком ресторане ты видела Кирилла с его лохудрой?

– Наташ, ты о чем? – сонно проронила подруга на другом конце связи. Похоже, я ее разбудила.

– Ты сама мне пару месяцев назад рассказывала, я потом тебе еще вещи Кирилла оставляла, чтобы он смог у тебя их забрать.

Однако мои пояснения Насте ничем не помогли.

– Ты что-то путаешь. Наташ, у тебя все нормально?

– Да, – сказала я, подумав: «Если можно считать нормальным, что когда-то любимый муж собирается меня вскоре прикончить».

– Просто я тебе уже пару месяцев не могу дозвониться, а тут ты звонишь с таким вопросом… – начала подруга.

– Все хорошо, – сказала я, совсем ничего не понимая. Кирилл с Настей сговорился, что ли?

– И ты не помогала мне сдать квартиру? – все еще не оставляла попыток я докопаться до истины.

– Нет, а зачем тебе ее сдавать? – Настя продолжала прикидываться дурочкой.

Кирилл показал знаком, чтобы я положила трубку. Нечего подруге знать, что это, скорее всего, мой последний с ней разговор.

– Слабая попытка, Наташ, а ведь могла бы лучше подготовиться, ты же знала, что я тебя найду.

Мой неразумный, совершенный на эмоциях звонок – именно он привел ко мне моего убийцу. Права была Марина, что это было глупостью, но я даже не предполагала, к чему это может привести.

– И это после всех сюрпризов, которые ты мне подготовила в Сочи, чтобы подставить.

– Каких сюрпризов? – Я непонимающе уставилась на него. – Я всего лишь поменяла замки в квартире. И сдала ее квартирантам.

Супруг лишь помотал головой. Кажется, он был ослеплен своей местью.

– Я живу в этой квартире, Наташ. Ты даже ее не пожалела ради правдоподобности, как и все свои вещи. Впрочем, если ты даже паспорт свой подкинула мне в гараж, то чего удивляться?

Вывод напрашивался только один: у Кирилла явно поехала крыша. И вот сейчас мне стало по-настоящему страшно, передо мною безумец, способный на все.

– Мой паспорт у меня в сумке, – возразила я ему и достала документ. Пальцы слегка задели электрошокер, но я не решилась его доставать. Кирилл внимательно следил за мной. Более того, он сам когда-то подарил мне его в те времена, когда еще дорожил мной. Скользнуло понимание, что даже в случае успеха я все равно не успела бы скрыться: на шпильках, в длинном вечернем обтягивающем платье особо не побегаешь. Словом, не самый удачный день в моей жизни. Впрочем, каким еще может быть день встречи с мужем, который явно спятил?!

Кирилл внимательно просмотрел документ.

– Номер серии немного другой, – заявил он, обычно хваставшийся своей маниакальной памятью на цифры. Я вырвала у него паспорт из рук и открыла сама.

Цифры действительно не сходились, и это было странно. Совсем странно.

Серию и номер паспорта я знала наизусть, или все-таки не знала? Не успела я собраться с мыслями и придумать более-менее нормальное объяснение подобному, как Кирилл достал из внутреннего кармана маленькую прямоугольную книжечку, оказавшуюся паспортом, и открыл мне прямо перед носом. Это был мой паспорт, абсолютно такой же, с той же самой фотографией. Единственная разница была в цифрах.

– Даже паспортом поддельным обзавелась. Все для начала новой красивой жизни, – сказал он, смотря на меня таким взглядом, как будто падать мне в его глазах больше некуда. Я хотела, что-то сказать, как-то выразить свое удивление, но Кирилл не дал мне этого сделать.

– У меня к тебе только один вопрос: вещи дочери выкидывать было не жалко? Или все для пущей правдоподобности? Собиралась ли потом ей рассказать об отце, которого собственноручно пыталась упечь за решетку?

– Какие вещи? Какой дочери? – Я решительно не понимала, о чем он говорил. Ведь он отлично знал о произошедшем.

– Моей дочери, Наташ. Я пришел за ней, и ты отдашь мне ребенка по-хорошему или по-плохому.

Его уверенность меня пугала.

– Кого отдать, Кирилл? Ты сам похоронил ее. – Глаза тут же наполнились слезами. Я не была на этих похоронах – не смогла, мне хватило того, что вместо торжественной выписки и кучи поздравляющих друзей меня ждали лишь два документа: свидетельства о рождении и о смерти. И я бы многое отдала, чтобы второго свидетельства никогда не было. Как я молилась в родзале, как отчаянно надеялась, что врачи ошибаются и Аленка живая, но вместо криков новорожденной в зале звенела леденящая тишина, подтверждающая лишь одно: моим надеждам