С оттенком помешательства - Лена Лорен

Лина: "Ну а ты как? Что делаешь?"

Лера: "Хреново, Лин. Мне очень хреново".

Лина: "Хочешь я приеду к тебе вечерком?"

Лера: "Нет... не нужно!"

Лина: "Ты уверена? Я могла бы прихватить с собой тот кофе, который ты любишь".

Подружка прочла сообщение, но, прежде чем начать набирать текст, ей потребовалась пятиминутная пауза, словно она взяла время на раздумье.

А потом от нее пришло то, чего я никак не могла ожидать:

"Блин, Зорина! Не могу я тебе врать, короче... Дело в том, что я сейчас не одна. Меня забрал кое-кто из больницы, и надеюсь, этому человеку удастся хотя бы чуточку поднять мне настроение".

Ревность мгновенно окатила кипятком все внутренности.

Еще недавно у Леры не было от меня тайн, а теперь она скрывала от меня даже имя человека, пришедшего ей на помощь... вместо меня.

И неприятное чувство обострилось в разы, ведь она скрыла его от меня намеренно.

Наша прежде крепкая связь рушилась на глазах и рушилась она в первую очередь из-за меня. Из-за моей слабости к Северу. Из-за недосказанностей.

Только я принялась набирать Лере ответ, как вдруг слух уловил приближающееся урчание автомобильного движка, доносящееся с улицы.

Подумав, что это Север приехал, я побежала к двери и без задней мысли распахнула ее настежь.

Однако во дворе стояла далеко не машина Севера, а его отца. А сам Роман Ильич выгружал что-то из багажника.

И стоило ему лицезреть меня на крыльце, как он вдруг замер и поменялся в лице. А та сумка, что он держал в руке, грохнулась на землю.

Вот так встреча!

— Лина? А ты что тут делаешь? — спросил он, в замешательстве оглядываясь на машину с наглухо тонированными стеклами.

Так он не один?

Блин, как же неловко. Я еще и без штанов. Благо хоть длина свитера позволяла скрыть весь свой стыд и срам.

— А я Севера тут жду. Он поехал на тренировку. Обещал с минуты на минуту вернуться, — ответила я, переминаясь с нога на ногу и заливаясь краской стыда.

Мужчина все еще пребывал в ступоре. Он явно не ждал здесь кого-либо увидеть. В особенности меня, потому и выглядел несколько сконфуженным. Более того, у него даже не находилось слов.

— Вот как? — выдавил он нервный смешок, вновь покосившись на машину. — Неожиданно, черт возьми...

А следом во двор заехала машина Севера и остановилась в параллель внедорожника Романа Ильича.

Север вышел на улицу, подошел к отцу и "поручкался" с ним.

— Отойдем? — предложил Роман Ильич, указав наклоном головы в сторону.

Север не мог уйти, чтобы не подмигнуть мне. Я застенчиво помахала ему, и только потом он последовал за отцом, который уже сворачивал за угол дома.

Мне было неслышно о чем именно они разговаривали, пока...

— Да задрали вы меня уже! Почему из-за вас я должен мучиться, бегать туда-сюда как полудурок! — Север объяснялся с отцом на повышенных, совершенно не сдерживая себя в выражениях: — Ты просил меня молчать, так я молчал! Старался закрыть глаза на всю эту поебень, заваренную тобой! Но теперь, когда ты начал меня ущемлять... нет, молчать я не буду! Я первый сюда приехал! Ищите себе другое убежище! Не знаю, в отель ее вези! Или домой к нам езжайте! Да насрать! Надо было головой думать, а не членом!

А затем послышался глухой звук, похожий на удар, после которого вокруг наступило затишье. И даже ветер, казалось, взял передышку, погрузив двор в девственную тишину.

— Север... Север! Черт! — послышался бас Романа Ильича, приправленный сожалением.

Север резко показался из-за угла. Уязвленный. Обозленный на весь белый свет.

— Север... извини, я не хотел, — теперь уже из-за угла вышел подавленный Роман Ильич.

— Да пошел ты знаешь, куда!?

Не обращая внимания на отца, Север стремительно двигался в мою сторону, и что было сил стискивал кулаки. Скрипел зубами и дышал как рассвирепевший буйвол.

Им правили только гнев и лютая обида. Потому что отец посмел его ударить.

Его нижняя губа была рассечена, а на подбородке скапливалась кровь.

Мне тотчас захотелось броситься ему на шею. Обнять и попытаться унять гнев. Но его ожесточенный взгляд блокировал возникшее желание.

— Собирайся! Жду тебя в машине! — бросил он грубо, развернулся и размашистым шагом отправился к тачке, игнорируя Романа Ильича.

Второй как заведенный просил у своего сына прощения, но Север был непреклонен. А потом он и вовсе заперся в машине.

А так все хорошо начиналось...

Интуиция подсказывала мне, что гнев Севера обрушится и на меня. Такой он человек. Но я готова... Готова сдерживать на себе весь его гнев. Только бы он не уходил в себя... Только бы не нарушилась наша связь...

— Лина, извини, — подошел ко мне Роман Ильич с поникшими плечами и понурой головой, когда я вышла из дома. Он глубоко сожалел, но время назад не вернуть. — Мне следовало позвонить Северу, прежде чем ехать сюда.

— Надеюсь, это того стоило, Роман Ильич... Надеюсь, эта девушка, которую вы прячете у себя в машине, стоит пролитой крови сына, — ответила я дерзко, также держа обиду на Довлатова-старшего.

И только я успела устроиться на пассажирском сиденье, как машина резво тронулась с места, оставляя после себя фейерверк из ошметков сырой земли и листьев.

Глава 20. Попались на крючок

— Север, мне...

— Не нужна мне сейчас твоя жалость! — гаркнул он, не отвлекаясь от дороги. — Помолчи!

А я и так сидела тише воды ниже травы. Больше половины дороги помалкивала, лишь бы не попадаться под горячую руку.

Искоса поглядывала то на спидометр с зашкаливающей на нем скоростью, то на Довлатова, изредка скрипящего зубами и вцепившегося в руль так, словно в голове на его месте он воображал чье-то горло. Еще и костяшки на правой руке были слегка покрасневшими и припухшими, как будто он все-таки ответил отцу ударом на удар. Но нет. Этого точно не было, значит, он травмировал их на тренировке.

Я понимала его чувства.

Еще вчера он говорил, что их отношения с отцом можно было назвать приятельскими, а сегодня между ними возник кто-то третий. Роман Ильич предпочел сыну девушку. И не просто предпочел, а врезал ему.

— Надо хотя бы кровь стереть, — неуверенно произнесла, ожидая очередного взрыва.

— Передай салфетки. Они в бардачке, — на удивление, спокойно