Леди-обольстительница - Мередит Дьюран

— Тем не менее интуиции надо доверять, — промолвил Алекс и прошел в небольшой будуар, примыкавший к спальне, стены которой были оклеены светло-персиковыми обоями с золотым тиснением.

Единственное окно спальни выходило на искусственное озеро, расположенное напротив торца дома. Кровать была обтянута москитной сеткой. Обстановка спальни по сравнению с роскошной гостиной выглядела скромной. По-видимому, предполагалось, что здесь гости будут лишь спать.

Впрочем, размеры кровати вовсе скромными не казались. По мнению Гвен, долго разглядывавшей ее, на ней могли бы разместиться король Генрих VIII с доброй половиной своих жен. Кровать занимала большую часть помещения.

Алекс, похоже, не думал о том, как они проведут эту ночь. Может быть, он поведет себя как джентльмен и ляжет на полу? Если же нет, то Гвен предстоит беспокойная ночь. Она, конечно, повернется к нему спиной, но не позволит себе заснуть. Гвен опасалась, что во сне может дать волю своим рукам и они нашарят Алекса в темноте.

О, как ей хотелось прикоснуться к нему в салоне полутемного экипажа! Однако ее достоинство и гордость восстали против этого желания и одержали победу.

Что заставляет женщину тянуться к мужчине, который не хочет ее? Гвен решила, что найдет в этом поместье другого человека, на которого переключит свое внимание.

— Лилия, — промолвил Алекс, — какие милые цветы!

Гвен проследила за его взглядом и увидела вазу с розами, стоявшую в углу напротив окна.

— Это не лилии, — сухо заметила она.

— Как мило ты шутишь, Лилия! Ты очень забавная.

Гвен поморщилась. Неужели даже в своих комнатах они продолжат ломать комедию?

— Я всегда готова забавлять тебя.

— Тогда подойди ко мне. Давай вместе взглянем на эти цветы. Ты же у меня эксперт по флористике, правда? Выдающийся ботаник.

Гвен начала злиться, что было неудивительно, если учесть все неприятные моменты, которые ей пришлось сегодня пережить.

— Я же говорила тебе, что плохо разбираюсь в цветах. Я не садовник.

— Ну и что? Все равно я хочу, чтобы ты подошла сюда и взглянула на это.

И он, многозначительно посмотрев на Гвен, слегка раздвинул цветы в напольной вазе. За ними находилась бархатная драпировка.

Гвен всполошилась. Может быть, за вазой кто-то прятался?

— Ну, иди же сюда, — снова позвал ее Алекс.

Гвен медленно направилась к нему. Когда она подошла, Алекс положил ей ладонь на затылок и поцеловал ее в губы. Гвен затрепетала. Тем не менее, она попыталась взять себя в руки. Она убеждала себя в том, что Алекс сумасбродный человек и ему нельзя доверять. Он постоянно меняет линию своего поведения. Разве можно на него положиться?

Губы Алекса приблизились к ее уху.

— Посмотри, есть ли здесь глазки, — шепнул он, гладя ее по спине. — Наклонись, сделай вид, что ты нюхаешь цветы — и посмотри внимательно.

Глазки? Боже правый!

Алекс стал покрывать поцелуями ее шею. Мурашки забегали по коже Гвен. Она попыталась отстраниться от него.

— Возможно, кто-то подсматривает за нами, — не выпуская ее из объятий, прошептал Алекс ей на ухо. От его горячего дыхания Гвен бросило в дрожь. — Давай же, посмотри!

И Алекс лизнул мочку ее уха.

— Позволь же мне взглянуть на эти прекрасные цветы! — громко произнесла Гвен.

Наклонившись, она понюхала розы и стала перебирать их лепестки.

— Потрогай и вот этот, — сказал Алекс, направляя ее руку.

Его лишенное нежности прикосновение, казалось, оставило ожог на ее руке. Загорелые пальцы Алекса контрастировали с белоснежной кожей Гвен. Она едва не пропустила тот момент, когда он тихонько постучал по стене.

— Какой странный оттенок ткани! Наверняка ее покрасили, — промолвил Алекс.

Гвен поняла, что глазок расположен именно здесь, над цветком, вышитым на бархате. Если бы не Алекс, она бы его не заметила. Впрочем, возможно, это был не глазок, а всего лишь брак, допущенный производителями ткани.

— Вряд ли, это довольно распространенный цвет, — возразила она.

Алекс прошелся вдоль стены, как бы невзначай проводя по ней рукой. У оправленной в рамку акварели с изображением венецианских каналов он остановился и долго всматривался в нее.

— У Баррингтона замечательный вкус, — проговорил он.

— Ты бывал в Венеции?

— Да, я останавливался на Пьяцца. Оттуда открывается чудесный вид.

Гвен перевела взгляд с картинки на кровать. Акварель висела как раз напротив ложа. Если ею был замаскирован глазок, то через него хорошо просматривалось все, что происходило на постели и возле нее.

Алекс прошел к дальней стене и, остановившись у зеркала, висевшего над туалетным столиком, поправил сюртук, а затем пригладил волосы. Гвен было непривычно смотреть, как он прихорашивается. Это зрелище вызвало у нее улыбку. Да, Алекс избегал надевать на людях очки, но в остальном не придавал особого значения своей наружности.

Возможно, Алекс не носил очки по той же причине, что и Гвен. В них она чувствовала себя уязвимой. Они не давали ей возможности не замечать того, чего она не желала видеть.

А чего не желал видеть Алекс? Кого он игнорировал? Прежде всего, своих близких и все то, что могло изменить его образ жизни.

— Ну что, налюбовался собой? — спросила Гвен.

Алекс повернулся к ней. На его губах играла насмешливая улыбка.

— Да, и не только собой, — многозначительно глядя на нее, ответил он. — Не знаю, будет ли тебе удобно в этой комнате. Ты же любишь более роскошные помещения с богатым декором. Если хочешь, мы снимем номер в отеле.

«Два номера!», — хотела поправить его она.

— Позволь мне получше оглядеться здесь! — сказала Гвен и прошла в будуар.

Алекс последовал за ней. Помещение было тесным, и в нем Гвен очень отчетливо почувствовала его присутствие.

Ее обдало огнем. Всеми фибрами она ощущала близость Алекса. Гвен боялась случайно прикоснуться к нему, опасаясь, что ее страсть вырвется наружу.

Алекс случайно задел ногой край ее платья, и Гвен затрепетала. Она вдруг невольно представила Алекса нагим. И хотя до сих пор ей приходилось видеть лишь его обнаженный торс, Гвен знала, насколько у Алекса мускулистое тело.

Впрочем, после неудач в личной жизни Гвен не хотела в очередной раз идеализировать мужчину. Тем более что этот мужчина отверг ее сегодня ночью. Гвен отказывалась считать его сдержанность добродетелью.

— А теперь давай поговорим, — неожиданно произнес Алекс, и у Гвен перехватило дыхание.

Она подняла на него глаза и увидела, что Алекс смотрит на нее, слегка прищурившись. Судя по всему, его мысли были далеко отсюда. Гвен разочаровало то, что в эту минуту, стоя так близко от нее, он не думает о ней.