Мистер и Миссис Фейк - Галина Валентиновна Чередий

— Клянусь, малость самую, — сходу захрипел, когда тонкая, но сильная ручка тигрицы скользнула по моему животу вниз, обласкала крепким пожатием член, а вторая по-хозяйски обхватила-взвесила яйца. Бля-я-я, как же я обожаю, когда она вот так берется за меня. — Хоть и вкуснее сроду ничего не ел, но как же мало. Всегда мало будет по ходу, детка.

— Тогда надо исправлять, — прошептала она совершенно порочно, начав накачивать мой ствол уверенными движениями.

— Еще как надо! — еле выдавил, снова дурея моментом, и отомстил мучительнице, протолкнув свои зажатые ее телом кисти ниже и добираясь до клитора.

— Рон! — всхлипнула Кэти, которой тоже, видно, стало не до игр, и тут же коварно улизнула.

Я слепо мотнул башкой, соображая, куда делась, но вдруг ее ладони легли на мои колени, толкнув их в стороны, а головки коснулось ее дыхание.

Ну все, конец тебе, Дизель.

Самый лучший из, сука, возможных. Но я ведь в одиночку скончаться не согласен. Поэтому на ощупь ухватил Кэти на подлете к главному и потащил на себя.

Десерт у нас в этот раз «шестьдесят девять», детка.

* * *

— Дизель! У тебя, сучонок похотливый, совесть есть вообще? — загрохотал по ощущениям прямо у меня в мозгах голос явно злющего Саважа. Ему что, Мари совсем не дает, что он вечно не в духе и ночами по чужим комнатам шарахается?

— Какого хрена? — каркнул я, шаря рядом лапой в поисках Кэти. — Чего тебе не спится? И стучать надо вообще-то. Может, мы тут любовью занимаемся.

Разморенного и тщательно отлюбленного этой ночью тела не нашлось, и зенки мои мигом распахнулись.

— Мы? — язвительно уточнил брат. — В смысле, ты и твоя правая рука? Кэтрин только что укатила на своем ведерке для песочницы, загрузив туда приличный такой баулище. Ничего, что съемка уже десять минут как началась? Мари опять вся на нервах! Я тебе…

— Куда укатила? — внезапное дурное предчувствие укусило меня за задницу, и я ломанулся голышом в ванную к зеркалу.

— Твою мать, Дизель, я ослеп и оглох от звона твоих колоколов! Прикрывайся, мужик! — возмутился брат.

Ничего.

Никаких идиотских писулек помадой.

И почему тогда хорошим знаком мне это ни хера не кажется?

Глава 29

Я не единожды поблагодарила бога, что большая часть этой шумной, немного безалаберной, но нереально дружной семейки предпочитала подольше поспать. Потому что, наткнись я на вездесущих братцев-хакеров или слишком внимательную к мелочам Мари, так легко мне не удалось бы выбраться. А так я лишь на цыпочках проскользнула мимо что-то насвистывающего молчуна Саважа, колдовавшего над кофемашиной. И, быстренько заведя свою малолитражку, тихо-тихо выбралась на утренние улицы. Отправляться прямиком в офис я смысла не видела, поэтому включила радио и поехала давать круги по городу. Ведь и с ним, ставшим таким привычным за последние три года, я тоже сегодня прощаюсь. Если уж срываться с места, то лететь далеко и без оглядки. Так быстрее отболит, если ничего напоминать не станет, уж опыт есть у меня.

Спустя пару часов бездумного путешествия я остановилась в точке икс и уперлась лбом в руль. И даже немного постучала об него головой. Все. Вдохнула-выдохнула и пошла воплощать в жизнь принятое решение. Лучше уж так — как больной зуб самой дернуть. Раз-два-тр…

— Тук-тук.

Я аж взвизгнула, когда чья-то тень закрыла мне солнце.

— Кэти-котеночек, пупсичек мой дорогой, открой дверцу папочке Ронни. У меня для тебя кое-что есть.

Иисусе! Откуда здесь, на стоянке офиса «Нельсон энд санс», взялся Лоуренс? Да еще в таком виде! Он и так может выглядеть? Ничего себе!

Хоть солнце и светило мне прямо в глаза, но основное я разглядела — передо мной стоял самый настоящий волк, да чего мелочиться, матерый волчара с Уолл-стрит. Идеальная прическа — никаких, мать его, фиолетовых чубов и бирюзовых косичек. Костюм, что даже на неискушенный взгляд выглядел тысяч на пять баксов. Явно ручной работы кожаные офисные ботинки, кашемировое пальто, строгий галстук и перстень выпускника университета Лиги Плюща. С таким переговорщиком даже «папа» не побрезгует поздороваться за руку.

— Ронни? — опешив, уставилась на него я. — Что ты тут делаешь?

— Останавливаю кое-кого от совершения огромной ошибки, сладкая. На-ка, возьми, — он протянул мне незапечатанный конверт.

— И что в нем? — насторожилась я.

— А ты достань и прочитай, — царственно кивнул он. — Как раз у нас есть несколько минут.

— Несколько минут перед чем?

— Перед важной встречей.

Вот же интересная манера отвечать на вопросы, не внося ни капли ясности при этом.

— Но я не планировала никаких важных встреч.

— Зато я планировал. И даже пытался сказать тебе вчера об этом. Но ты была слишком погружена мыслями в предстоящее прощание с… со всеми, скажем так, и не обратила на мои слова никакого внимания. Вот я и решил напомнить сам.

— Как ты?.. Да без разницы уже, — смутившись, я отвела глаза, прикусила губу и достала листик из конверта.

— Читай вслух, — последовал высочайший указ.

Прочистив горло, я начала:

— Я, Кэти Брукс, никчемная, ни на что не годная, никому не известная, никем не любимая… дура? — возмутилась я на последнем слове и вскинула на него глаза. — С чего это?

— А ты дальше читай, — ничуть не впечатлилась моим возмущением новая версия Ронни.

— …дура, потому что подумала так о себе, несмотря на то, что мне хватило всего нескольких дней, чтобы очаровать всю семью «Адских механиков», съемочную группу знаменитого и непревзойденного мистера Лоуренса…

— Это, как ты понимаешь, обо мне. Я про знаменитого и непревзойденного, — пояснил на всякий случай Ронни.

— …включая деда моего жениха, Адама Райда, а также заочно родителей моего жениха, Линду и Джека Вестонов, которым Ронан Салливан за эти дни прожужжал обо мне все уши, — мои руки задрожали, а буквы стали расплываться и скакать. — Ронни, я…

— Ты еще не закончила. Продолжай.

Я вздохнула, проглатывая тугой ком нервозности, и подчинилась. Все равно же не отстанет.

— И вот, привязав к себе всех этих замечательных людей, а также нагло и бесцеремонно украв у всех женщин моей Родины, великой Америки, ее самого лучшего холостяка, вышеупомянутого Ронана Салливана, путем влюбления его в себя до умопомрачения, я подло бросила их всех и скрылась, не оставив ни своего нового телефона, ни возможности меня отыскать. Я также признаюсь в собственной трусости, поскольку пошла и молча уволилась из компании, на благо которой добросовестно проработала последние три года. Только потому, что этого захотел кто-то, а не я.

— Я же правильно понимаю, именно это ты