Очаровательная авантюристка - Джорджет Хейер

– А ему-то какое до этого дело?

– Он не опекун, но отвечает за мое состояние, и мама его обычно слушается. И хотя он отличный парень, вряд ли он одобрит этот брак, зная, что Лакстоны в долгах как в шелках и будут без конца тянуть из меня деньги. Он ни за что не поверит, что я этого не допущу. Он считает, что я еще мальчик и мной всякий может вертеть, как хочет.

Дебора промолчала. В глубине души она считала, что и леди Мейблторп, и Равенскар испытают такое облегчение, узнав, что Адриан больше не собирается жениться на ней самой, что вряд ли будут особенно возражать против его брака с девушкой из хорошей семьи и безукоризненного воспитания. Однако ей вовсе не хотелось, чтобы Равенскар узнал об освобождении Адриана из ее тенет до того, как она сумеет отнять у него долговые расписки и наказать его по заслугам. И она сказала:

– Так ты считаешь, что помолвку нужно держать в тайне, пока ты не достигнешь совершеннолетия?

– Я думаю, что для Фебы так будет лучше. Я, может быть, и сумел бы уговорить маму, но мне страшно думать, чего Феба натерпится от леди Лакстон, если мне это не удастся. Я хочу жениться на ней по всем правилам приличий, но, если мне не позволят, я все равно на ней женюсь, хотя бы для этого нам пришлось бежать в Гретну-Грин[3].

Дебора улыбнулась:

– Браво, Адриан! А что же нам делать до тех пор? Пусть остается у нас или отослать ее к тетке?

Адриан резко остановился.

– Я и забыл про тетку, Дебора! – воскликнул он. – Надо мне поехать к ней вместе с Фебой и просить ее помочь нам. Что ты об этом думаешь?

– По-моему, отличная мысль. Она наверняка будет на вашей стороне. А до тех пор пусть живет у нас. Пока мы все не уладим, ничего не говори матери, и кузену тоже.

Адриан благодарно сжал ее руки:

– Ты замечательная женщина, Дебора! Не знаю, что бы мы без тебя делали! Я приду завтра обсудить все с Фебой и узнать, где живет ее тетка.

На этом они и договорились, и Адриан ушел. У него кружилась от счастья голова, и он даже забыл придумать уважительную причину своего длительного отсутствия для обеспокоенной родительницы. В результате этой оплошности он проболтался, что участвовал и гонке, о чем тут же пожалел, потому что леди Мейблторп выразила намерение на следующее же утро отправиться к Равенскару и хорошенько его распечь: это же верх жестокосердия – подвергать опасности жизнь ее единственного сына!

На следующее утро после завтрака Феба уселась у окошка в желтой зале поджидать лорда Мейблторпа, а Дебора пошла посмотреть, как себя чувствует ее измученная тетка.

Оказалось, что та только что получила счет от модистки, и этот новый удар ее совсем добил. Она молча сунула Деборе в руки этот чудовищный документ, и тут в дверь поскребся ее паж-негритенок. Когда ему разрешили войти, он подал Деборе пакет на серебряном подносе.

Взяв его в руки, Дебора узнала почерк Равенскара и, заметив, что пакет пришел не по почте, а с посыльным, спросила пажа, дожидается ли посыльный ответа. Нет, сказал паж, посыльный ушел.

Дебора отослала мальчика и вскрыла пакет. В нем оказалась пачка долговых расписок и приколотая к ней визитная карточка Равенскара, на которой было написано:

«Примите с заверениями моего глубочайшего почтения».

Дебора остолбенело воззрилась на визитную карточку.

– Что это, девочка? – спросила леди Беллингем. – От кого?

Дебора сказала чужим голосом:

– От мистера Равенскара.

Из груди леди Беллингем исторгся стон, и она потянулась за нюхательным уксусом.

– Я так и знала! Скажи мне сейчас же худшее! Он собирается посадить пас в тюрьму?

– Нет, – ответила Дебора. – Нет.

Больше она не могла произнести ни слова и протянула тетке пакет.

Леди Беллингем взяла пакет двумя пальцами, но, когда она увидела его содержимое, она уронила флакон с уксусом и вскричала:

– Святый боже! Дебора, он вернул их нам!

– Я знаю, – сказала Дебора.

– Они все здесь! – ликовала леди Беллингем, разбирая расписки трясущимися руками. – Даже закладная! Какое счастье! Но… почему он это сделал? Только не говори мне, что ты пригрозила ему чем-то совершенно ужасным!

Дебора покачала головой:

– Я сама теряюсь в догадках, тетя Лиззи.

– Ты сказала ему, что не выйдешь замуж за Мейблторпа, но не хочешь сообщать об этом мне?

– Отнюдь нет. Я сказала ему, что обязательно выйду замуж за Мейблторпа. И что разорю его.

– Тогда я ничего не понимаю, – сказала леди Беллингем и положила пакет на туалетный столик. – Ты уверена, что он тебя правильно понял, милочка?

– Совершенно уверена. Но что же делать?

– Делать? Напиши ему вежливое письмо, поблагодари его за добросердечие. Это в высшей степени любезно с его стороны. Вот уж никак не ожидала: все говорят, что он ужасно скуп. Но если кто-нибудь еще раз скажет такое, я во всеуслышание заявлю, что это неправда.

Дебора прижала руки к щекам:

– Сударыня, уж не думаете ли вы, что я приму от него этот щедрый дар? Ни за что! Но что же мне делать?

Леди Беллингем в ужасе выпучила глаза. Схватив пакет, она прижала его к груди:

– Не примешь? Да сколько ты сил потратила, чтобы их заполучить! Нет, я сойду с ума!

– Это было совсем другое дело! Я же не думала, что он мне их отдаст по доброй воле!

– Но ты пыталась отнять их у него силой!

– Да, и с удовольствием отняла бы! Но я не желаю быть ему обязанной!

– Дебора, это мои расписки! И я ничуть не возражаю быть ему обязанной! – умоляюще сказала ее тетка.

– Но в какое положение попадаю я? Мне стыдно будет посмотреть ему в лицо. К тому же я ему даже не нравлюсь! Нет, тетя, вы должны попять, что я этого стерпеть не смогу! Другое дело, если бы я была с ним мила; но я же сделала все, чтобы он меня презирал и ненавидел!

– Да, милочка, это так. И это тем более любезно с его стороны. Наверно, он просто считает тебя помешанной и жалеет тебя.

Такая мысль еще меньше понравилась Деборе.

– Он отлично знает, что никакая я не помешанная! – взорвалась она. – Мне не нужна его жалость! С какой стати ему меня жалеть?

– Тогда, милочка, может быть, ему жаль меня. А для этого у него сколько угодно оснований.

Дебора встала.

– Мы должны ему заплатить, – сказала она, сцепив руки.