Мы сделаем это вдвоём - Салма Кальк

За столом оставались Асканио, Дуня, Алексей Кириллыч со своим Венедиктом, Федора Феоктистовна, Рогатьен и Пелагея. И генерал, но если остальные вели какой-то общий разговор, то он смотрел на танцующих – и я не могла понять, что или кого он там видел.

И тут меня всё равно что кто-то подтолкнул. Музыка располагает, света не то, чтобы очень много, все магические шары над танцующими, а у нас тут полумрак…

- Генерал, научить вас плохому? – спросила я тихонько, как заговорщица.

Он глянул с изумлением. Вот припадочная, подумал наверное.

- Вы о чём, маркиза?

- Да или нет? Если нет – мгновенно отстану и приставать больше не буду, я в целом понятливая.

Он рассмеялся…

- Хорошо, пусть будет «да».

- Отлично, выбираемся из-за стола.

Я увлекла его в ещё более тёмную часть залы и поставила перед собой.

- Я не танцор, да вы это знаете. Но… можно ведь чтобы и не танцор, правда? Руки сюда, - я положила одну его ладонь себе на талию, вторую повыше, сама легонько обхватила его за плечи. – И движемся в такт музыке.

- Куда… движемся? – усмехнулся он.

О, с некоторым интересом, это хорошо.

- Практически на месте. Переносим вес с ноги на ногу. Вот так, да.

Эх, сюда бы кое-какую мою любимую музыку… но я такое не сыграю. А если вдруг сыграю, то танцевать-то кто будет?

В общем, прокатило. Мы перетаптывались в такт, его руки расположились на моей спине вполне уверенно, я тоже держала его спокойно и осторожно, без хищничества. Но почему сердце-то колотится?

- И… что это такое?

- Разновидность простейшего танца, я полагаю, - усмехаюсь задорно.

Он даже немного шевелит пальцами – там, у меня на спине. Но на мне столько ткани, что шевели иль нет, толку не особо.

Или?

Впрочем, долго раздумывать не вышло, потому что музыка закончилась. Мы синхронно опустили руки… и рассмеялись.

- Это танец, который вы знаете? – поднял он бровь.

- Вроде того, да, - я чувствовала себя на удивление глупо. – Тут… нечего знать. Простите, если что не так.

- Маркиза, вы просто не умеете делать «не так», - покачал он головой. – Я даже не знаю, что предложить вам в ответ.

- Выйдем на улицу? – неуверенно проговорила я.

- Извольте. У вас есть тёплая одежда, или вам найти?

- Есть, - даже обувь, не только одежда.

Я проскользнула краем танцующего сообщества и вышла в придверный холл, где мы сложили на лавку одежду. Развязала башмачки, сунула ноги в унты, дальше снять чепец, надеть платок, и шубу. И капюшон ещё можно накинуть, сегодня никак не оттепель.

Генерал вышел – он надел плащ и шляпу. Вот холера, никак не хочет одеться тепло!

- Идёмте? – он кивнул на двери.

Открыл, придержал – и мы вышли во двор крепости. Сегодня ворота были наглухо заперты, на стенах никого не было, все сидели внутри. Мороз тут же начал щипать за щёки.

- Хотите подняться на стену?

- Хочу, - кивнула я.

Над нами поплыл яркий шар, двор был подметён, ступени лестницы – очищены от снега, и генерал подал мне руку и держал меня всё время, пока мы не оказались наверху. Впрочем, не отпустил и там.

Там я увидела внешнюю стену с зубцами и проход – человека три могут пройти в ряд, неплохо, наверное.

- Здесь невероятные звёзды, - я задрала голову наверх, капюшон тут же свалился, а я порадовалась, что не надела шапку.

Капюшон-то можно рукой придержать.

- Да, я тоже никогда таких ярких не видел, - согласился генерал. Даже в океане.

- Вы бывали?

- Доводилось.

Наверное, его можно расспросить о его путешествиях? Я бы и о звёздах расспросила, потому что ничего знакомого в этом небе не было. Как там в песне? «Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна, и не вижу ни одной знакомой звезды». Песня про попаданцев, короче.

Тем временем мы дошли за ручку до площадки над воротами – довольно просторной, тут можно и десятка полтора разместить. Я подошла к краю, заглянула вниз – откуда-то оттуда шла дорога, знакомая мне дорога. И… что это там такое, внизу, у ворот?

- Генерал… Анри… смотрите, это вообще что? – спросила я придушенным шёпотом и затрясла его руку.

- Простите, где? Ох ты ж… - конец фразы он качественно проглотил, а я бы не отказалась послушать, как ругаются высокопоставленные франкийские военные.

Наши-то ругались зачётно, мне доводилось слышать. Но он мгновенно отодвинул меня за спину, достал откуда-то из недр одежды зеркало и негромко командовал – Асканио, Северину, полковнику. Я же рискнула снова глянуть внутрь.

У ворот клубилась тьма. Вот прямо клубилась, и прямо тьма. Всё время шевелилась, меняла форму и размер, не меняла только плотность – внутри клубка ничего не разглядеть. Мне стало страшно, наверное, я сильнее сжала руку, за которую цеплялась…

- Спокойнее, маркиза. Эти стены… достаточно неприступны, - он глянул на меня и снова взял мою ладонь. – Сейчас придёт Северин и проводит вас в башню.

- Нет, не отсылайте меня, пожалуйста. Я… уже справилась со страхом, - это было не вполне так, но какое-то чувство не давало отойти вглубь или просто отвести взгляд.

- В самом деле? – он, кажется, не поверил.

Но тут из теней появилось наше воинство – Северин привёл Асканио и полковника. Они тоже глянули вниз, и полковник выругался – тоже тихонечко.

- Сейчас попробую ударить по ним, - Асканио вытянул руку, на кончиках пальцев затрепетали язычки белого пламени…

- Стойте, - вместо громкого звука у меня вышел хриплый шёпот. – Смотрите.

Наверное, они видели то же, что и я. Как снизу, от берега поднялся по дороге снежный ком – да, прямо снежный ком, кусок метели. Он с разбегу влепился в клубящуюся тьму, и некоторое время нам ничего не было видно – только какая-то невнятная серость. Я не знаю, сколько это продолжалось – время как будто остановилось, да и дышали ли мы, я не знаю. Но в какой-то миг эта серость разом осыпалась – и ничего. Уже не только успевшая взойти, но даже и заходящая за гору луна освещала истоптанную площадку у ворот – будто там месились десятка три,