Научу тебя плохому - Виктория Победа

Я ничего не отвечаю, жду, пока он продолжит.

— А деньги… некоторые за них родную мать продадут, он как раз из таких, — Михаил Константинович издает легкий смешок и снова переводит внимание на Марка. — Правда, твой побег нарушил все планы, но тут я сам виноват, невовремя уехал, кто же знал, что ты так хорошо умеешь прятаться.

— Вы могли со мной поговорить, объяснить, вы хоть понимаете, что все это время я боялась, что меня найдут… В том числе вы. Боялась, что пострадает Марк и…

Мою возбужденную тираду прерывает раскатистый смех. И все бы ничего, но рассмешила я не только Карелина, но и Марка. Они откровенно ржут, пока я пытаюсь понять, что именно их так рассмешило.

— Она не знает, да? — первым успокаивается Карелин.

— Чего не знаю?

Марк молчит, Михаил Константинович стирает с глаз слезы и смотрит на меня с какой-то неясной мне хитрецой во взгляде.

— Как я и сказал, у меня тогда были проблемы, к тому же, Еся, поговорить я с тобой пытался, но ты, помнится, желания не изъявила. Впрочем, может и хорошо, что так получилось, вон, какой у тебя теперь защитник, — он подмигивает мне и снова поправляет пиджак. — Я очень рад, что с тобой все хорошо.

— Ладно, закачивай ее грузить, Есь, ну теперь-то ты спокойна? Все? Мне ничего не грозит, моей семье — тем более. Михаил Константинович не угроза.

— Но…

— А вот уроду родственничку твоему, очень даже, — последние слова Марк буквально выплевывает.

— Так, ну раз хорошо и зла на меня больше не держат, я, пожалуй, поеду. Дела сами себя не сделают.

С этими словами Карелин поднимается со стула, следом за ним встает Марк.

— Я провожу. Подождешь еще немного? — коротко обращается ко мне Марк.

Я киваю в ответ.

— До свидания, Еся, — на прощание произносит Михаил Константинович и стремительно направляется к двери, вместе с ним из кабинета выходит Марк, а я в полном недоумении смотрю им вслед.

Глава 37

Слышу, как за окном снова раздаются голоса, а следом звонкий, раскатистый смех мужчин. Я все еще нахожусь под впечатлением, самые разные вопросы то и дело всплывают в голове. Голоса за окном сливаются друг с другом, и я уже даже не пытаюсь выцепить отдельные слова и сложить их в имеющие хоть какой-нибудь смысл фразы.

Внезапно накатывает усталость, наваливается на меня тяжелой мраморной плитой. Тело ломит, как во время лихорадки и, кажется, меня даже начинает слегка потряхивать.

Я продолжаю прокручивать в мыслях странный диалог с Карелиным, но мысли путаются, не желая собираться в одно единое целое и в конце концов я бросаю это занятие. Мне просто хочется домой.

По другую сторону окна звучат хлопки, кто-то захлопывает двери и машины с трогаются со своего места. Кажется, Карелин и его компания уезжают.

Я невольно кошусь на дверь, вскоре за ней раздаются шаги. Марк возвращается с легкой улыбкой на губах, но взгляд его максимально серьезен. Он смотрит на меня, останавливается у порога, наваливается плечом на косяк и складывает руки на груди. Мне столько хочется сказать, но слова застревают посреди горла и нет сил даже губами пошевелить.

Слишком много событий для одного дня.

— Домой? — наконец произносит Марк, все также не отрывая от меня взгляда.

— Домой, — киваю, решив пока не задавать вопросов.

Я поднимаюсь со своего места, задвигаю стулья и иду к выходу. Марк пропускает меня вперед, гасит свет и запирает дверь кабинета. Выхожу на улицу, вдыхаю холодный зимний воздух и ежусь. Ночь уже успела опуститься на город и только тусклый желтоватый свет уличных фонарей освещал окрестности.

До машины мы идем молча, каждый в своих мыслях, я только киваю в знак благодарности, когда Марк открывает для меня дверь и помогает забраться в салон.

Чувствую, как медленно, но верно меня начинает клонить в сон. Даю себе минутку, прикрываю глаза и слышу гул двигателя. Чувствую движение и понимаю, что машина тронулась, но не нахожу в себе сил открыть глаза. Веки тяжелеют, тело становится совсем ватным, и я наваливаюсь на дверь, в поисках опоры.

Тишина и движение успокаивают, и я проваливаюсь в сон.

— Мышка, Есь, просыпайся, — словно сквозь толщу воды мягко звучит голос Марка.

Мне кажется, что звук доносится откуда-то издалека.

Кто-то усердно меня трясет, а следом снова раздается голос Марка, но как ни стараюсь, не могу заставить себя открыть глаза.

Наконец меня прекращают трясти, я слышу хлопок и чувствую легкие касания ветра на щеках и кистях. Кажется, я теряю опору, словно парю в невесомости. Наверное, мне все это просто снится.

Я не знаю, сколько проходит времени прежде, чем я снова ощущаю под собой какую-то поверхность.

— Есь, это надо снять.

Прикладываю колоссальные усилия и все же открываю глаза. Моргаю несколько раз, стараясь привыкнуть к приглушенному освещению. Щурюсь, осматриваюсь и неожиданно для себя отмечаю, что нахожу в спальне Марка… Нашей с ним спальни…

Это так странно звучит, даже мысленно.

— Ничего странного, — до меня доносится тихий голос Марка.

Он что же, мысли читает? Или я это вслух произнесла?

— Я…

— Давай снимать пальто, и все остальное.

Я помогаю ему снять с меня одежду. Выходит, с трудом, собственные части тела кажутся мне невероятно тяжелыми. Наконец Марк справляется, убирает мои вещи и помогает мне натянуть на себя большую белую футболку. С некоторых пор я сплю только в футболках Марка, у него на этот счет какой-то особенный пунктик. Несколько раз я пыталась возразить, потом сдалась.

— Спи, — произносит он.

— Но… а…я, — я путаюсь, запинаюсь и все никак не могу подобрать слова.

Сон немного отступает и возвращаю себе способность мыслить.

Нам нужно поговорить, ведь у меня столько вопросов, и с каждой минутой их становится только больше.

— Но мы не договорили, — наконец выдавливаю из себя слова.

— Завтра поговорим, Мышка.

— Но…

— Завтра, малыш, — он наклоняется ко мне, прижимается губами к моему лбу и оставляет легкий поцелуй, — у нас с тобой вся жизнь впереди, наговоримся еще, — он посмеивается, а я ударяю его кулаком в плечо.

— Я ведь серьезно.

— Я тоже не шучу, малыш, — он переходит на шепот, касается костяшками пальцев моей щеки, — я серьезен, как никогда, Есь. Просто запомни: что бы ни случилось, ты всегда говоришь мне, у тебя есть я. Остальное мы обсудим завтра.

— Но.

— Запомнила?

— Марк!

— Запомнила? — настойчивее.

— Да.

— Вот и хорошо, а теперь спи. Завтра обо все поговорим.

Я киваю, расслабляюсь и откидываюсь на подушку. Усталость и сон снова берут свое. Стоит мне закрыть глаза, как я тут же погружаюсь в небытие, и лишь краем уха слышу удаляющиеся шаги, скрип двери и щелчок.

Откуда-то издалека доносится голос Марка, кажется, он опять кому-то звонит. Его слова сливаются в один глухой, протяжной звук и мне не удается разобрать сказанное. На секунду он повышает голос, но уже спустя мгновение замолкает.

— И да, я тебе еще номерок скину, можно пробить владельца тачки?

Тачки? Я пытаюсь сосредоточиться, но окончательно проваливаюсь в сон.

Глава 38

Утро будит меня звонким воем сигнализации. Противный звук врезается в сознание и я резко распахиваю веки. В комнате стоит полумрак и только тоненькая полоска света проникает сквозь щель между плотными занавесками. Сигнализация звенит еще пару минут и наконец замолкает. В квартире наступает тишина.

Наощупь пытаюсь отыскать Марка, но вдруг понимаю, что его нет.

Это факт сметает остатки сна и я резко сажусь на кровати. Осматриваюсь, Марка действительно нет. Его половина кровати кажется совершенно нетронутой, будто он вовсе не ночевал рядом.

Хмурюсь, к горлу подступает какое-то совсем нехорошее ощущение. Напрягаю память, стараюсь воспроизвести события вчерашнего вечера. Помню, что, уложив меня в постель, Марк вышел из комнаты, помню, что он кому-то звонил, но на этом воспоминания обрываются.

Откидываю в сторону одеяло, встаю с кровати и иду к двери. Тишина вокруг наводит на тревожные мысли.

Обхожу квартиру, но Марка нигде не нахожу. Останавливаюсь посреди кухни, бросаю взгляд на часы. Девять утра.

Он, конечно, мог отправиться куда угодно: на работу, в универ, к родителям, в конце концов. Так я успокаиваю