А дело было так - Клара Колибри

— Заткнись! Прихвостень! — даже не обернулась больше в его сторону и решительно покинула лавку.

Когда вернулась к себе, пыталась вести себя как обычно, будто ничего со мной и не произошло. Это все было для того, чтобы попытаться достигнуть душевного спокойствия. Но старания оказались тщетны — с внутренней уравновешенностью можно было теперь надолго, догадывалась, распрощаться. Внутри меня поселилось крупное сомнение, что выбранный путь к привычному миру и родному дому был таким уж правильным. Ну, создала я в столице герцогства невиданный доселе очаг азарта. А дальше, что? Мне казалось, что герцог иначе должен был на него отреагировать. По моим понятиям Уильям Амвийский просто обязан был скрипеть зубами на его основательницу, топать ногами, а как закономерное следствие, выслать меня немедленно за пределы своего мира. Перед глазами так и всплывала картинка, как герцог вызывал к себе придворного мага Максимилиана и, захлебываясь гневом, приказывал ему открыть немедленно портал для моего изгнания.

— Немедленно, маг! Ты слышишь?! Немедленно! Гнать эту негодяйку из нашего мира!

Примерно такие слова хотелось бы слышать. И чтобы глаза герцога при этом горели бы гневом. А руки сжимали бы подлокотники его царственного кресла, стоящего в главном зале замка, вот как рассердился бы. А на деле что произошло?! Тьфу! Хотелось рвать и метать! А все от того, что перед глазами теперь так и стояла вновь и вновь ухмылка Уильяма, в ушах звучал его совершенно невыносимо спокойный и ровный голос, когда он выговаривал мне свое решение мириться и дальше с существованием клуба «Ночная птица». А главное…и это было самым ужасным, с чем никак не получалось смириться мне, что дело происходило ни где-нибудь, а в моей личной спальне. Ужас! Крах всей затеи! Нет, это был позор и смертный приговор моему «я».

— И что же теперь получается?.. Он меня еще и поимел…буквально! Черт! Дьявол! Пропади все пропадом! Чтобы тебе провалиться! Чтобы… Нет, от меня-то этот гад потомства не дождется! Это факт! Но что же получается?.. Он меня любовницей своей все же сделал? О, нет! Один раз не считается. Конечно, не считается. А больше между нами ничего не будет. Да! Точно!

Но герцог рассудил иначе. На следующую ночь он явился снова. Вошел в мою спальню, как в свою собственную. Не произнося ни слова, ни звука, принялся раздеваться. Я-то, понятное дело, онемела от подобного беспредела, а он мог бы хотя бы поздороваться, если уж не пожелал объяснить причину такого вопиющего поведения.

— Куда?! — ухватил меня за плечо, когда попыталась проскочить мимо него и выскользнуть в ванную комнату, чтобы там спрятаться, закрыв дверь на внутреннюю щеколду.

А дальше он дернул и прижал мою спину к своей уже обнаженной груди. И замер. Просто стоял и крепко прижимал. Дыхание его при этом ощутимо грело шею. Это значило, что склонил к ней голову. И что же, снова обнюхивал? Наверное. Но на этот раз никак не комментировал мой запах. Просто шумно вдыхал его, а я еще чувствовала спиной это дыхание, как поднималась и опускалась мужская грудь. Дернулась пару раз, надеясь, что ему наскучило это занятие через некоторое время. Не тут то было. Держал по-прежнему крепко. А потом кожу за ухом обжег поцелуй. Нет, он был совсем легким, только губы мужчины ощущались, как нечто мягкое, но очень горячее. И за первым поцелуем последовали другие. Они очертили контур уха, спустились по шее, не пропуская ни сантиметра кожи, к плечу и дальше стали подбираться к ключицам.

Вот тогда Уильям рывком развернул меня к себе лицом. Резко и с шумным выдохом, сорвавшимся с его губ. Я этот то ли выдох, то ли отголосок внутреннего стона, не только услышала, а еще и почувствовала. На собственных губах. Но это был лишь один миг, а дальше накрыл очень жадный поцелуй. Он даже удивил, так расслабилась под градом легких и нежных касаний сухих мужских губ к шее только что. И вдруг случился этот захват, этот штурм, внедрение и моя капитуляция. О, боги! Я допустила это. Снова. Опять выпустила из рук контроль, моя решимость сопротивляться таяла с каждым мгновением, превращалась в безвольное нечто стремительно и бесповоротно.

Дальше разворачивающееся действие между нами происходило без какого-либо моего сопротивления. Я даже как бы наблюдала за ним со стороны. Вот мое безвольное тело подняли в воздух мужские руки и уложили на постель. Уильям спешно сбросил оставшуюся одежду, стараясь нисколько не оставлять без внимания разомлевшую от его страстного поцелуя и откровенно жаждущих касаний рук женщину. Дальше он как-то уж больно ловко, в одно стремительное движение, освободил желанное тело от ночной сорочки и накрыл его своим, тяжелым и горячим. И был новый поцелуй. Нет, много поцелуев. И не только в губы. И продолжались они до тех пор, пока женщина под ним ни начала извиваться, зараженная его страстью.

— А, а! — этот громкий стон был точно моим.

И ощущения… Ведь это мое тело загорелось, будто в огне. Да, могла поклясться в этом. И горячая кожа спины чувствовала приятный легкий холодок простыней, когда скользила по ним, ведь оставаться неподвижной под шквалом мужских ласк стало совсем невозможно. Да, я металась по широкому ложу, искала то ли спасения, то ли желала ощутить снова и снова тот миг, когда меня настигали, и накрывали, и завоевывали. И плавилась воля, мысли и тело. Все ощущения были горячи и текучи. Но время, оно отсчитывало секунды, за ними минуты, и подошел тот момент, когда я сама подалась вся вперед и почти требовательно взглянула в глаза мужчины, замершего надо мной в ожидании и явно ждущего приглашения продолжить разгоревшийся любовный танец.

— Да, — произнесла с трудом и тихо. Одно слово. Его получилось выдохнуть прямо в губы Уильяму.

Он только его и ждал. Забрал и слово, и мое дыхание в себя, когда снова принялся целовать. Но это наше соприкосновение губами и языками уже было не главным, к чему стремились, и что жаждали. Основное между нами теперь происходило много ниже. Там, где слились наши чресла.

— А, а! — удовлетворенно выдохнула я.

— У, у! — напрягся и приготовился к самому мужскому действию он. — Желанная!

И вот оно, первое движение. А мои руки взлетели к его плечам и обхватили их. От ощущений внутри себя закрыла глаза