Дикая кошка мастера Дуэйна - Зоряна Лемешенко

— Я и так слышу прекрасно, — скрестила на груди руки оборотница.

— Лучше на ушко расскажу. Ну иди же!.. — он едва не упал с кровати, протягивая к ней свои ручищи.

— Мне не до шуток, Дуэйн!

— Ладно, — негодяй мгновенно подобрался и резко вышел из образа весёлого пьянчужки, — я тоже не шучу. Я всё узнал, но у меня есть условие.

Селена смотрела на него и не верила глазам. Она всегда воспринимала мастера как образец ответственности, собранности, мужества и силы. И не рассмотрела в нём исключительный талант лицедея. Леопард был пьян, но не до того невменяемого состояния, которое он искуссно изображал минуту назад.

— Я слушаю, — всё же сказала кошка.

— Проведи со мной ночь.

— Что?!

Дуэйн Дуглас открывался для неё с самых неожиданных сторон. "Вот что пожар в штанах с мужчинами делает!" — думала Селена, перебирая в голове возможные фразы, которыми можно остудить пыл нахала и перевести тему в правильное русло.

— Одну ночь, и мы пойдём спасать твоего… Астана, — зелёные глаза смотрели прямо на неё в ожидании ответа.

— Конечно мой ответ "нет"! Что за похабные предложения?! Тем более неизвестно, что сейчас приходится терпеть Астану в логове псов.

Ответ Селены явно огорчил мастера Дугласа и он, покачиваясь, встал и неровной походкой направился к ней.

— Думаю твой похотливый крылатый кот и там не скучает. Неужели тебе не хотелось никогда ему отомстить? Качественно так, до стонов, до криков и сорванного горла и дрожащих коленей… Ты же помнишь как нам было хорошо?

— Отойди от меня, ты пьян! — пантера шарахнулась в сторону от качнувшегося в ее сторону Дуэйна.

— Самую малость! Но на моей любви к тебе это не отразится — гарантирую!

Бегать от воспылавшего страстью леопарда — наименьшее, чего хотелось Селене. Тем более, что шум мог привлечь интерес прислуги.

— Хорошо, ложись. Я приготовлюсь и приду.

— Зачем тебе готовиться? Ты же изумительна! — взгляд оборотня еще больше захмелел.

— Ты раздевайся, ложись, а мне надо!.. — отступала в ванную пантера.

— Да куда? Не вздумай раздеваться, я хочу сам!..

— Я в туалет! Мне надо по маленькому! — зашипела Селена.

— Аааааа… — понятливо кивнул Дуэйн и примирительно поднял ладони, — не смею задерживать.

И герцогиня зашла в ванную и закрыла за собой дверь. Она очень надеялась, что тяжелый день и алкоголь сделают своё дело, иначе она совсем не представляла, что с ним делать. По всему выходило, что раньше утра он ничего ей не расскажет. И ей остаётся либо всю ночь убеждать его, что не может она никак изменить своему мужу, потому что она не такая, или смириться с его перегаром и пойти по самому лёгкому пути — отдаться. Она даже подумала, что вероятнее всего, любая другая оборотница радостно бы обняла его своими ногами независимо от состояния. Да и Селене Дуэйн не был противен даже такой, но её физиологическая невинность всё же служила достаточным поводом избежать искушения.

Немного повздыхав, Сель приоткрыла дверь и выглянула в комнату. В её кровати крепко спал обнажённый Дуглас Дуэйн, стыдливо прикрывший свой самый важный орган краешком одеяла. Он был в прекрасной физической форме, и пантера немного полюбовалась видом красивого голого мужчины в своей постели. А потом снова тяжело вздохнула и, стянув с кровати одну из подушек, легла на пол, чтоб под утро не обнаружить себя под разгорячённым оборотнем.

Человеческое тело было не так приспособлено к лежанию на полу, но избавляться от одежды, чтоб принять облик пантеры, Сель не стала. Пускай этому мерзавцу утром будет стыдно за своё поведение. С такими мыслями утомлённая переживаниями кошка провалилась в сон. Она заснула настолько крепко, что даже не почувствовала, как посреди ночи с тихим шепотом "Дурочка" Дуэйн осторожно поднял её на руки и переложил на кровать. Она лишь сладко забормотала что-то непонятное и обняла его руку, когда он пытался от неё отстраниться.

— Вот чёрт, — выдохнул он, понимая, что утром останется виноватым, ведь она не поверит, что он, как честный оборотень, хотел сам лечь на полу.

Глава 47

Дуэйн и не помнил, когда так сладко спал. Особенно за последние пять лет, да и раньше тоже. Он даже не знал, было ли когда-то такое, чтоб ему нравилось просто спать с женщиной? Он точно помнил, что лежать в одной кровати с женой после секса для него было худшим наказанием, потому что крупный и тяжёлый он то и дело скрипел матрасом и будил жену, поэтому старался ворочаться как можно реже, от чего затекали все мышцы, а ещё жена льнула к нему во сне и леопарду было жарко и неудобно. И это при том, что свою покойную супругу он любил, поэтому и мучался каждую ночь, чтоб не огорчать её своим уходом.

Но Селена была совсем другим случаем — она глубоко запустила свои коготки в его нутро, задевая ими все возможные нервы. Она засела и в голове, и приводила в движение всё ниже пояса одним своим образом, отпечатавшимся в памяти мастера Дугласа.

Он долго лежал и просто старался запомнить чувство, которое переполняло его, когда в его объятиях спала тёплая и спокойная Селена. Не рычала, не дерзила, а уютно улеглась у него на плече, будто всегда так спала.

И тут красная пелена стала застилать взор Дуэйну, ведь он за своими искрящимися радостью переживаниями упустил тот момент, что кошка была замужем, и вполне вероятно, что как раз так она и засыпала каждую ночь на плече у Астана, разморенная после жарких ласк.

Вероятно, оборотень сжал Сель чуть сильнее, потому что она что-то прошептала неразборчиво и, сдвинув брови, повернулась к наставнику спиной, а тонкая одежда обтянула её аппетитные ягодицы.

— Да что б я сдох!.. — вздохнул он и, подумав, обнял её за талию.

Даже, если пантера утром его убьёт, то оно того стоило. Дуэйн привлёк к себе кошку, вдыхая запах её волос и отмечая, что ему совсем не жарко и вполне удобно, и сам не заметил как заснул. Утро встретило его не только мелким дождиком по стеклу, а ещё и приятными выпуклостями под рукой.

Сель всё ещё спала, но уже беспокойно и неглубоко. Мастер Дуглас отсчитывал последние секунды своей жизни, представляя, в какую ярость придёт герцогиня, открыв глаза и увидев его помятое лицо. Привыкла-то к красавчику своему синеглазому! От этой мысли оборотень сжал челюсти и чуть не заскрипел зубами.

Не смотря на то, что всю ночь он лежал, почти не шевелясь, он