Mayday! Но полёт нормальный - Васильев

— Хэй, вишенка, ты как? — его голос с лёгкой хрипотцой коснулся слуха, растекаясь по внутренностям расплавленной лавой.

— Хочется снять к чёрту эти каблуки и идти босиком. — буркнула я, переминаясь с ноги на ногу. — Всё же быть девушкой так долго просто невозможно.

— Но у тебя здоровски получается. — улыбнувшись одним уголком рта, ответил он и наклонился, закидывая мою руку себе на плечо, а второй коснулся внутренней стороны коленей, собираясь поднять.

— Э-э, ты что задумал? — смущённо отшатнувшись, поправила платье. — Меня так носить нельзя.

— Ладно, — обессиленно вздохнув, мужчина развернулся спиной и немного присел. — А так? — Я лишь могла стоять и смотреть на него, поджав губы, рвущиеся растянуться в улыбке. — Ну? — нетерпеливо проворчал он, оглядываясь через плечо и активно двигая пальцами.

— Ну держись! — с воинственным кличем, позабыв о боли, я наскочила на мужчину сзади, заключая руки на плечах в замок и скрещивая ноги на талии. — Вперёд, мой верный скакун! — указав пальцем в сторону парковки, скомандовала я. Тайлер же лишь поудобнее подхватив меня под ноги, двинулся по освещённой фонариками дорожке, специально подпрыгивая на каждом шагу, вызывая у меня беспрерывный поток хохота.

Ну и как прикажете противостоять ему?

Колокол (18+)

Олбани — Нью-Йорк

Пролетали незаметно дни за днём, а за ними и недели, но мы всё так же сходили с ума друг от друга с Тайлером Ридом, стоило нам остаться наедине. Наша близость становилась больше похожа на зависимость. Пугающую и беспощадную, но заставляющую хотеть жить здесь и сейчас. Чувствовать наслаждение каждой клеточкой и молекулой, чтобы разлететься вдребезги от экстаза только для того, чтобы соединиться воедино, когда наши тела сплетутся в одно целое вновь.

И, как заведено, главной составляющей любой зависимости является привычка, что-то, что превращается в то, к чему ты стремишься каждую секунду.

Для меня же стало привычкой ночью танцевать для него на столе, постепенно лишаясь белья и разума, обнажать перед ним не только тело, но и всю себя. Чувствовать его распаляющий взгляд на коже и разжигающие неистовое мучительное пламя внутри. Получать каждый рваный выдох и глубокий стон в награду.

В голове творился самый настоящий бардак, стоило мне встретить его голодный взгляд, от которого я попросту забывала, как дышать, ощущая дрожь в коленях и предательскую влагу между ног. Единственной целью в такие моменты становилось безудержное стремление дать и получить то, чего мы так оба хотели.

И чем дольше это продолжалось, тем более пугающим казалось будущее, к которому я летела как мотылёк к костру, желая сгореть в нём дотла, лишь бы до самого конца иметь возможность ощущать его рядом.

— Это ужасно, Джесс. Я не знаю, что мне делать со всем этим, понимаешь? — едва не всхлипывая в трубку, говорила я, ковыряя в тирамису вилочкой, ожидая вылета из аэропорта Олбани обратно в Нью-Йорк. — Мне кажется, это скоро сведёт меня с ума.

— Милая, ты не думаешь, что пора уже что-то решать? Если ты хочешь быть с ним, то бери уже его за яйца и не отпускай. — сквозь зубы пробормотала подруга.

— Я же говорила, это не…

— Нет! — на том конце провода плюнули и послышался стук прокатившейся кисти по деревянному столу. Обычная привычка Джессики. — Послушай, ты не узнаешь, что у него в голове, пока вы не поговорите о том, что будет дальше. Мне кажется, дай вам волю, вы бы не отлипали друг от друга как кролики в период спаривания. И только попробуй сказать, что я не права!

— Ну… — я тяжело вздохнула и устало отодвинула тарелку с истерзанным десертом. — Я так боюсь лишиться того, что сейчас есть. Не то чтобы я какая-то озабоченная. Ты же знаешь меня, я не…

— Не такая, знаю-знаю. Но он изменил тебя. И уж теперь понятия не имею, будешь ли ты запрыгивать после него на каждого мужика… — слыша мой возмущённый вскрик, Джесс хмыкнула. — Да знаю, что не будешь! Вот поэтому и надо расставить вам все точки над «і», пока это не переросло во что-то такое, из чего даже я с бутылочкой игристого так просто тебя не вытащу. — подвела черту подруга. — Так что, принарядись в самый лучший свой комплект и иди покорять его вершину. И я о сердце. — добавила она поспешно.

— Я так и подумала. — грустно ухмыльнулась я. — Надеюсь, мне хватит смелости, чтобы хотя бы попытаться поднять эту тему.

— Верю в тебя, милая-я. — пропела Джесс.

Я понимала, что Джесс права и пора действовать и, по правде, разговор с ней вселил в меня толику надежды и веры в собственные силы. Но даже и эта малость испарилась, когда мы, проходя через терминал всем экипажем не пересеклись с Тайлером, выглядевшим, как обычно, невероятно соблазнительно в своей форме пилота. Он уверенно шёл нам на встречу, засунув руки в карманы и заметив меня в толпе бортпроводниц, медленно, до жути сексуально, улыбнулся.

— Как думаете, у него кто-то есть?

— О, мой Бог, он улыбается!

— Он такой горячий! — зашушукались вокруг меня девушки и мне стоило кучи усилий, чтобы не присоединиться к ним, пуская слюни на капитана и не завопить во всё горло «Он только мой!»

Я кивнула мужчине в знак приветствия, когда мы проходили мимо друг друга. И через мгновение мой телефон завибрировал от нового уведомления.

Т.Р.: Иди к терминалу 11. Сейчас же.

Прочитав короткое сообщение, тяжело сглотнула, но всё же замедлилась, незаметно отбиваясь от остальных членов экипажа.

Опять он стал моим пламенем, а я сумасшедшим мотыльком, летящим на рискованный танец к терминалу, временно закрытому на ремонт.

— Кхм… Тайлер? — негромко позвала я, оглядываясь и сжимая лямку сумки на плече. Я чувствовала себя одновременно и идиоткой, и авантюристкой. И это до жути будоражило.

Ещё пара шагов по пыльному полу, отдались эхом скрипа песчинок под подошвой, но я всё же не могла остановить себя, продолжая идти вперёд. Моё путешествие длилось не так долго, ровно до тех пор, пока руки Тайлера не схватили меня, увлекая за угол и моментально припечатывая к стене.

Его губы жадно накрыли мои и я тихо застонала от того, как же всё-таки прекрасно они ощущаются на вкус.

— Блять, я уже соскучился. — прорычал Тай, сжимая мою грудь через рубашку. — Больше суток без тебя это слишком. А ты что скажешь? — Пока его грязный рот дразнил меня словами