Дракон по обмену - Дарина Ромм

 Студенты, которые оказались потрясающе интересными ребятами. Мой огр Огурелл, которого надо спасать, потому что у него беда…

Да даже пирожные, которые, благодаря щедрости короля, я теперь могла покупать почти каждый день, такие вкусные, каких я никогда не ела на Земле, мне тоже безумно нравились.

Все это делало мою жизнь здесь интересной, захватывающей   и вызывало желание жить и изучать все это дальше.

Но я не могла остаться. И объяснить причину, этой, глядящей на меня с упреком женщине, я тоже не могла.

Потому что я прекрасно знала, кто такой Родерик Сторвилл.

После того сна, где я увидела раскрытую книгу с его портретом, я пошла в библиотеку.  Отыскала книгу и прочитала все, что в ней было написано про Сторвилла, удивляясь, почему я не догадалась обо всем раньше.

Вот только мою проблему это знание никак не решало: выйди я замуж за Родерика, и я тут же окажусь на Земле. Потому что он молодой и красивый ректор королевской военной академии на западе страны.

А еще он наследник, вернее претендент на трон после своего отчима, короля Дангора, у которого нет родных сыновей. Их двое, претендентов, дизраэлов, – Родерик и Стенфил Грранис, двоюродный племянник Дангора.

И если я выйду за Родерика, а потом исчезну, убравшись на Землю, он точно не сможет занять трон – у короля должна быть королева, а не штамп в паспорте и непонятно куда исчезнувшая жена.

Наверное, со временем Родерик сможет официально развестись со мной и выбрать в жены подходящую драконицу. Но шансов занять королевский трон при таком раскладе у него практически не будет.

А остаться в этом мире, и быть с ним порознь, для меня означает… Нет, не смогу.

К тому же, вряд ли здесь мне дадут возможность оставаться свободной женщиной. Это не для красной драконицы, единственной, мать его, и неповторимой, которая должна народить как можно больше цветных драконят для этого мира!

Дангор так или иначе, добьется того, что я окажусь замужем за нужным ему драконом. И сбегать от него нет смысла – где гарантия, что в другом месте со мной не поступят намного жестче, чем здесь.

Вот поэтому я и не могу выйти за Родерика. А должна набраться решимости, и как бы ни было мне больно, исчезнуть из этого мира, сказав «да» Вазининису Дебраско…

Глава 40. Обычно удары в спину наносят те, кого защищаешь грудью

– Огурелл. – позвала я, осторожно постучав в дверь каморки огра. – Открой, это я, Елизавета.

За дверью царила тишина. Я постучала еще раз и уже повернулась, собираясь уйти, когда изнутри послышались тяжелые шаркающие шаги.

Скрипнув дверь приоткрылась и в щели показалось серо-зеленое лицо.

– Дама Елизавета… Зачем вы здесь?

– Впусти меня, Огурелл.  – попросила я. – Все равно нам надо поговорить, ты не можешь от меня прятаться и дальше.

Повисла томительная пауза, затем, скрипнув еще громче, дверь открылась.

– Заходьте тогда, чего уж, дама Елизавета.

Я вошла и огляделась.

Не смотря на страдание, написанное на лице огра, в комнате царили все те же порядок и чистота, что обычно – у Огурелла всегда было очень опрятно.

Я поставила на стол коробочку с миндальным печеньем, на этот раз перевязанную красной ленточкой, и села на отодвинутый для меня стул.

Тучка, которая пришла со мной, тут же запрыгнула на колени к огру и принялась блаженно жмуриться под гладящей ее огромной ладонью.

Я молчала, не зная, с чего начать трудный разговор. Выручил Огурелл. Подняв глаза, он печально произнес:

– Дама Елизавета, вы ведь в тот раз были здесь. Я ваш подарок увидел на столе.  Хорошо, что вы успели убежать и она вас не заметила.

– А коробочку я успел от нее прикрыть, она не увидела и не догадалась. – огр вдруг счастливо, совсем по-детски улыбнулся, и опять уныло опустил глаза на свои руки.

– Что она хотела от тебя, Огурелл?

– Так вы разве не слышали, дама Елизавета? – шмыгнул он носом.

– Расскажи ты, с самого начала. И вместе решим, что делать. – попросила я.

Огурелл долго молчал, мялся и, похоже, не собирался ничего рассказывать, как вдруг Тучка быстрым движением укусила его за палец и спрыгнув с колен, выскочила за дверь.

Я проводила ее недоуменным взглядом, а огр расстроено пробасил:

– Даже Тучка меня осуждает, – и отвернулся. – так вы и подавно со мной после этого разговаривать не захотите, дама Елизавета.

– Огурелл! – прикрикнула я на него в досаде. – Пока ты тут самобичеванием занимаешься, твари опять на академию нападут. – Рассказывай, все равно я почти все уже знаю.

Огр открыл было рот, но опять ничего не сказал, встал и прошел мне за спину.

Там чем-то негромко брякнул и вдруг сзади на меня накинули сеть. Обычная, похожая на рыболовную, она начала быстро стягиваться на моем теле, сжимая его и делая мне больно.

– Огурелл, –  прохрипела я, – что ты делаешь?

– Простите, дама Елизавета, у них моя дочка, моя маленькая Толана. – огр встал передо мной, и принялся молча наблюдать, как сеть все туже сжимается, врезаясь в тело и лишая меня любой возможности пошевелиться. – Сейчас за вами придут.

В этот момент дверь каморки распахнулась и на пороге нарисовался Родерик Сторвилл собственной персоной.

От удивления у меня открылся рот. Ну, или от радости, мне сложно сказать. Да и не важно, я просто была счастлива его видеть.

– Вот как, дама, значит вы уже все ему рассказали? Заманили меня! А прикидываетесь тут добренькой. –   зло прорычал огр и начал пятиться мне за спину.

– Да нет, Огурелл, я… – захрипела я растерянно, не зная зачем пытаясь перед ним оправдаться.

Огр вдруг отскочил к плательному шкафу с потайной дверью и выхватил оттуда огромный меч.

– Предала меня. – огр зло впился глазами в мое лицо. – Надо было сразу тебя им отдать, не сомневаться.

– Не подходи, дизраэл. – крикнул он шагнувшему вперед дракону и поднял оружие, целясь мне в голову.

Руки Родерика молниеносно сдернули меня со стула, задвигая себе за спину:

– Оругелл, не делай глупостей.

От двери послышался шум, и маленькая комната быстро наполнилась вооруженными людьми.

– Лиззи, мы уходим. – произнес Родерик холодно, придерживая норовящую упасть меня – из-за все сильнее стягивающихся веревок стоять было невозможно.

Провел какой-то черной штукой по сети, словно разрезая, и вспыхнув, она растворилась в воздухе. От облегчения я застонала