Я тебя чувствую - Татьяна Любимая

второго этажа, но таким… парящим под стеклянный купол высоченного здания торгового центра… Страшно и восхитительно! Кручу головой, цепляюсь за своего спутника, потому что дух захватывает от восторга и адреналина, а он посмеивается над моей детской непосредственностью и поддерживает, чтобы не упала от головокружения…

Удивляюсь, когда на одном из этажей ТЦ Иван утягивает меня в бутик дорогущей брендовой одежды.

— О! — не удержалась от ликования, подбегая к круглому подиуму со стоЯщими в разных позах манекенами. Как ребенок при виде новой игрушки, обрадовалась случаю окунуться в мир высокой моды. Зависаю, щупая ткань одного платья, другого, третьего, кончиками пальцев, как будто замарать могу. Правильно настроенная подсветка подиума представляет модели в самом выгодном ракурсе. Я в раю.

— Я видела эти модели в модных журналах, Вань! Как здОрово! Какие классные платья! А ткани, а фасоны! Ого, как дорого! — интонация меняется от восхищения до тихого ужаса и обратно. — Зато как стильно!

С разных сторон торгового зала к нам поспешили две девушки с фирменными бейджиками. За секунду оценили нас с Ваней. Любезно поздоровались и расплылись натренированными улыбками, обращаясь преимущественно к мужчине-кошельку:

— Чем мы можем вам помочь? Какую модель выбрали?

— Вань, — шепчу ему, — зачем мы здесь? Сестре подарок хочешь выбрать? Или маме?

— Тебе. Все, что захочешь — твое. Выбирай, примеряй любой наряд или несколько, — и снова улыбка чеширского кота и полный игнор в сторону угодливых продавщиц, что мне льстит безмерно. — Вот это хочешь? — показывает на нежно-голубое платье на выбражуле-менекене — девушке с рыжим париком.

— Нет, — почти паникую и пячусь задом к выходу. Ценники посмотрела, хватит. Иван удерживает меня за локоть. Приходится шепотом объяснять свою капитуляцию под косыми взглядами высокомерных девушек-продавщиц: — Ты цены видел? Мне год надо работать только на одно из этих платьев. Да и куда мне его надевать в нашем захолустье? К тому же, ты забыл — я швея и сама могу сшить себе подобное. Вот правда — один в один получится и стоить будет копейки.

Мужчина нахмурился:

— Аргумент… Тогда… может, украшение какое? — с надеждой в голосе. — Браслет, сережки?

Я снова машу отрицательно головой.

— Вань, ты сам как подарок для меня, зачем мне еще что-то? — смеюсь и тащу Ивана на выход из бутика. Представляю выражение лиц оставшихся возле дорогущих манекенов фиф-продавщиц. Ничего, будет кого обсудить, а то скучают, небось.

— Придумал! — застопорил нашу капитуляцию мой голубоглазый мужчина и засиял ярче солнышка. — У тебя же "командировка по работе"! Значит, будем придерживаться легенды.

Не давая мне возразить, потащил по широкому, сверкающему вывесками брендов и иллюминацией, проходу в другое крыло ТЦ.

Глава 48

Проснулась, но еще не открыла глаза. Чувствую рядом мужское дыхание, слабым ветерком касающееся моего лица и чуть шевелившее волосы, и понимаю, что Иван смотрит на меня.

Море безграничной нежности заполняет всю меня от воспоминаний вчерашнего дня и подарков моего мужчины. В том огромном торговом центре он нашел наишикарнейший магазин европейских тканей. Что там те манекены с их брендами! Я говорила рай? Извините, ошиблась. Рай ТУТ. Среди многочисленных рядов с вертикально висящими разноцветными отрезами материала!

С горящими глазами я металась от одного стеллажа к другому, перебирала в руках то тончайшее кружево, то расписной китайский шелк, кричащий «купи меня!» нежнейший лен, благородный бархат, другие ткани. Ух, сколько бы я всего и всякого сшила! Держите меня семеро! Ну, цены, конечно, ниже чем в том бутике, но… Пофиг, больше заработаю!

Иван с улыбкой наблюдал за моими метаниями. Продавец — приятная улыбчивая женщина, с умилением смотрела на мои пробежки по торговому залу. Поначалу она бегала за мной с блокнотом, записывая артикулы и метраж выбранных тканей, потом Иван ее подозвал к себе, они о чем-то пошептались. И оставшееся время они оба так и стояли у стойки, смотрели бесплатное представление от дикой Наташи.

Наконец я выдохлась и рухнула в объятия голубоглазого красавца.

— Ну, все? Домой? — усмехнулся котяра. Понятно, он-то отдыхал. Это я тут километры наматывала. Но сил хватило только на пару фраз:

— Ага, щас. Куплю только несколько отрезов…

Ванька раскатисто захохотал, сжал меня крепко-крепко.

— Я обо все договорился, рыжик. Все, что ты хотела купить, Анна Михайловна отметила в своем чудо-блокноте. Доставка входит в услуги магазина. Все привезут в отель. Идем?

— Стой, мне же оплатить покупки надо, а я даже не знаю, на сколько я набрала.

— Все оплачено. Ты забыла, милая? Это подарок!

Я благодарно улыбнулась. Пререкаться с красавчиком сил не было. Попрощались с Анной Михайловной и покинули ее рай. Я так с сожалением. Зато легенда с командировкой стала действительно реальной — покупки объясню подарками от спонсоров семинара.

Но в отель мы попали не сразу. Иван затащил меня в магазин игрушек. Теперь забег по рядам устроил он — настоял на подарке от него для Дениски. Через полчаса я не выдержала пытки. От игрушек рябило в глазах.

— Ваня-я, я хочу в наш номер, — заканючила капризно, в очередной раз наткнувшись на широкую спину. — Мечтаю принять ванну, хочу массаж. Хочу тебя…

— Вот! Давай эту! — передо мной стоял не брутальный мужчина, а великовозрастный счастливый ребенок. В руках он держал большую коробку с крутой машиной на пульте управления внутри. И выражение лица — как себе выбрал. Такой смешной.

— Дениска обалдеет, — только и смогла ответить.

— Правда? Берем!

Очевидно, по моему затихшему дыханию мужчина понял, что я проснулась, потому что его губы легонько коснулись моих.

— Доброе утро, рыжуля моя! — прошептал нежно, не спеша отстраняться.

Мне кажется, что я до сих пор сплю, но просыпаться жутко не хочется. Сегодня поезд. Я еду домой. Сказка скоро кончится, мы с Ваней разъедемся по своим городам, и только воспоминания сумасшедших выходных останутся в памяти… а еще подарки, грудой сложенные на диванчике. Отрезов тканей курьер привез вагон и маленькую тележку. Я его чуть назад не отправила, уверяя, что парень ошибся и это все я не покупала. Оказалось, это проделки Ивана. Он же настоял, что сам