Уроки для графа - Валери Боумен

Платком Аннабел вытерла глаза:

— Наверное, я дура, но все эти годы прожила, даже не задумываясь над тем, что ты никого не можешь ударить. Конечно, это означает, что должны существовать и другие мужчины, такие же благородные.

— Ты совсем не дура, а просто молодая женщина, которая в детстве стала свидетельницей того, чего не должна была видеть. Это я идиот, ведь должен был сообразить, почему ты так не хочешь замуж!

— Ты ведь был совсем мальчишкой и не мог меня защитить.

— И все же это не помешало мне найти любовь, — заметил Бо. — Я тоже боялся откровенничать, поверь, и был женат на своей работе, пока не встретил Марианну. Но именно твой человек появляется рядом всего один раз, и мне ненавистна мысль, что ты потеряешь его из-за страха перед своим прошлым.

Она с трудом втянула воздух. Ее брат, ее мудрый чуткий старший брат говорил именно то, что ей нужно было услышать, и как раз в тот момент, когда нужно было это услышать. Он всегда так поступал со своими друзьями и теми, кого любил. Все, что она могла сделать сейчас, — это просто кивнуть.

— Тебя не удивляло, что все эти годы я не настаивал, чтобы ты вышла замуж? — вдруг спросил Бо.

Аннабел промокнула глаза:

— Я… думала, из-за того, что говорила, будто еще не нашла подходящей кандидатуры.

Бо кивнул:

— Отчасти да, но у меня не было иллюзий: рано или поздно выберешь кого-нибудь.

Она засмеялась, хотя слезы продолжали бежать из глаз:

— Надо было сразу сообразить, что мне тебя не обмануть.

— Маму — тоже, — заметил Бо. — Правда заключалась в том, что мы оба понимали: ты пока не готова к замужеству — и потому не принуждали.

— Ты самый лучший брат на свете, — ее маленькая ручка легла на его большую. — Я недостойна тебя.

Он улыбнулся уголком рта:

— Вот уж чего не знал! Но больше всего мне хочется, чтобы ты была счастлива, с мужем или без него. Я всегда этого хотел.

Она кивнула, прижимая платок к глазам, чтобы осушить последние, как ей казалось, слезы:

— Спасибо, Бо.

— Я не намерен и сейчас принуждать тебя, но спросить должен: как думаешь, ты смогла бы полюбить Элмвуда, если бы так не боялась прошлого?

Тяжело вздохнув, Аннабел обхватила себя руками.

— Мне страшно. Это ты сильный и смелый, а я трусиха, — она опустила голову.

— Нет уж, извини! — Бо выпрямился и развернулся к ней лицом. — Ты из породы Беллингемов, дорогая сестра, а значит, не трусиха и никогда ею не была.

Аннабел покачала головой, не соглашаясь с ним, а потом сложила руки на коленях:

— У меня никогда не хватало духу противоречить отцу или драться с ним, как ты.

Бо взял ее руки в свои и пожал:

— О чем ты говоришь, Аннабел! Ты была совсем ребенком: маленькой девочкой, намного младше меня. Как ты могла тягаться со взрослым мужчиной? Да и потом не смогла бы, как мама, которая была вынуждена столько терпеть. Это всегда была неравная битва. А то, что ты вроде как трусила, — так это глупость полная. Разве смогла бы трусиха промчаться — в залитой кровью сорочке — через весь дом среди ночи, чтобы найти свою гувернантку и позвать на помощь? Мало кому хватит смелости на такое. Ты боялась темноты, но все равно побежала. Представь: если у тебя будет дочь, захочешь ли ты, чтобы она противостояла взрослому мужчине, который к тому же размахивает оружием, как часто делал отец?

У Аннабел возникло ощущение, что у нее воздух выбили из легких. Бо прав: она даже представить не могла, чтобы ребенок сражался со взрослым мужчиной. Так почему все эти годы думала об этом? Она смелая: что есть сил бежала в темноте, чтобы найти Мэри.

Набрав полную грудь воздуха, Аннабел с улыбкой, пусть и вымученной, кивнула брату:

— Ты прав, Бо. Ты всегда прав, конечно.

— А теперь я опять спрашиваю тебя: сможешь ли ты полюбить Элмвуда?

Аннабел, собравшись с духом, дрожащим голосом призналась:

— Кажется, я уже люблю его.

— Прекрасно! — воскликнул Беллингем. — Кстати, Элмвуд теперь в курсе, что наш отец был жестоким пьяницей, и ему многое стало понятно.

Сквозь слезы Аннабел улыбнулась ему:

— Не знаю только, любит ли он меня, но намерена узнать.

Бо наблюдал за ней краешком глаза:

— Знаешь, чтобы жизнь была полной и счастливой, нужно иметь храбрость, а ты никогда не трусила.

Она кивнула, порывисто встала и, высоко подняв подбородок, заявила:

— Знаешь, не буду и теперь!

Подобрав юбки, Аннабел заспешила прочь.

Глава 36

Дэвид сидел на длинной кожаной кушетке в библиотеке Уортингтона, куда пришел почитать «Дебретт». Он должен быть лучшим во всем, что имеет отношение к высшему свету. Если он станет мужем Аннабел, то лучше умереть, чем еще раз поставить в неловкое положение ее и ее семью.

Дверь в огромное помещение открылась, и Дэвид, подняв голову, увидел Аннабел с неуверенной улыбкой на лице. Ей удалось поговорить с Беллом? Как все прошло?

— Чем занимаешься? — она подошла к нему.

— Читаю «Дебретт».

Дэвид внимательно посмотрел на нее: все еще злится? Вроде выглядит и говорит нормально, хотя полной уверенности у него не было.

— Ты это серьезно? — спросила Аннабел с улыбкой.

Уже хорошо! Теперь Дэвид не сомневался, что она не злится. Но почему? Что такое сказал ей Белл, отчего ее настроение так поменялось?

— Надо же знать всех аристократов, их титулы и семейные истории!

— Нет, вовсе не нужно, — рассмеялась Аннабел.

Он удивился:

— А что изменилось?

Она опустилась на кушетку рядом с ним:

— Хочешь, открою тебе страшную тайну?

— Прямо страшную? Конечно!

— Я сама не знаю ни имен, но титулов, ни семейных историй.

Дэвид не стал скрывать своего скепсиса:

— Не может быть.

Она опять засмеялась:

— Но это правда! Я изучала это в школе, но ничего не отложилось в памяти.

Он вскинул брови:

— Ты шутишь?

— Вовсе нет. Просто я поняла, что титул не главное. Куда важнее душевные качества человека и поступки, отношение к близким, окружающим.

Дэвид в недоумении спросил:

— С тобой все в порядке? Голова не болит?

— Я в полном здравии.

— Значит, многие из тех, кто общается со мной, знать не знают, что я граф? — засмеялся Дэвид.

— Ну конечно. Мы ведь так познакомились.

Он кивнул:

— Да, правда, а я и забыл.

Аннабел придвинулась к нему