Развод. Не бывшие - Адалин Черно

На самом деле, я бы не хотела слышать того, что сказал Рустам. Меня бы вполне устроило объяснение, что в моем доме он оставался только потому, что так было нужно. И это же одна из причин, по которой я решительно отказываюсь от дальнейшего сотрудничества.

— Я все же настаиваю на том, чтобы подвезти тебя. Идем, это несложно.

Я заторможенно киваю и поднимаюсь с кушетки. Хочу забрать у Рустама сумку, но он лишь удивленно на меня смотрит и перебрасывает ее через плечо. Через то, которое вроде как не пострадало в стычке с пулями, но все же мне не по себе. Он так быстро поправился? Уйдет отсюда спокойно на своих двоих, с полным пониманием, как жить дальше. В то время как Динар не может вспомнить, что делал вчера. И как изменил любимой жене с помощницей.

Сразу после того, как Динара перевезли в палату, я съездила к детям, убедилась, что они в порядке, и вернулась в больницу. Ездила домой только ночевать и несколько часов проводить с ребятами и Надей. Они скучали, но были в безопасности, а еще просились к отцу, но я не могла везти их к Динару, пока он был без сознания. Теперь могу, но не уверена, что сделаю это.

Впрочем… сейчас я не уверена ни в чем.

Как долго я смогу жить в том доме, куда нас привезли люди Динара? Как долго они будут нас охранять? И что делать с наследством, которое неожиданно свалилось на голову? Мне уже несколько раз звонили с предложением купить отцовскую компанию, а мы ведь только с ним попрощались, я даже не вступила в наследство, как полагается. Но коршуны, желающие заполучить отцовский бизнес, объявились без зазрения совести.

— Уверена, что моя помощь не понадобится?

На самом деле — нет.

Мне вообще кажется, что я не справлюсь. Не смогу. Я тщательно игнорирую поступающие звонки от управляющих отца. Все эти люди ждут меня, ждут моих решений, а я, спрятав голову в песок, боюсь что-то решить. Не впервые. Я это понимаю, я стараюсь с этим бороться, но каждый раз, когда я собираюсь с силами, чтобы позвонить им, у меня не хватает духу.

Я не знаю, что должна говорить, как себя вести.

Я, черт возьми, потеряла отца, мужа и едва не потеряла свою дочь!

За нами приезжает тот самый Рустам, что спас нас в трудной ситуации. И пока они пожимают друг другу руки, я забираюсь в автомобиль, отворачиваясь к окну. Настроение ни к черту! О стольком нужно позаботиться, а я ничего не знаю. Как решать проблемы? Они свалились на меня, подобно снежной лавине, сошедшей с гор. И мне кажется, что я проигрываю. Пытаюсь бежать, но будто бы стою на одном месте.

— Рустам, простите, — обращаюсь к водителю на светофоре, — а что с… Давидом?

— Устранен, — равнодушно сообщает. — Можете больше не переживать.

— Вы имеете в виду…

— Мертв, да.

— Но ведь… он рассказал? Сознался во всем, что сделал?

— В убийстве вашего отца — да. В нападении на ваш дом сознаваться смысла не было, это и так очевидно.

— Но ведь… я думала, будет суд.

— Он был, Ясмин. Неофициальный.

Мужчина крепче сжимает руки на руле и больше ничего не говорит, а мне кажется, что у него были свои причины разобраться с Давидом. И то, что он не дожил до суда, это лишь подтверждает.

Глава 54

Динар

Воспоминания появляются в голове вспышками, которые практически каждый раз сопровождаются острой болью. Невыносимой. Я едва успеваю дотянуться до кнопки, чтобы вызвать медсестру, которая вколет мне очередную дозу обезболивающего.

Такие вспышки происходят несколько раз в день. Одна преимущественно утром, другая — вечером. Доктор объясняет это тем, что за день мозг напрягается и поэтому к вечеру на какие-то мгновения словно отключается, а утром после ночи настолько расслаблен, что позволяет заполнить себя всем, что было утеряно.

Хрен его знает, это его медицинские умозаключения, вычитанные в книжке данные или же пиздеж, потому что правды он не знает. Но я верю. Верю, что он говорит. А кому еще верить, когда все твое прошлое — несколько всплывших картинок? Не самых радужных. Из детства, подросткового возраста, взрослого. Из последнего очень мало. Там я один. Непонятно, то ли еще, то ли уже не женат. За время, проведенное в больнице, я так изменился, что не могу понять, в каком временном промежутке я тогда находился.

— Вы идете на поправку, — убеждает меня доктор и спешит ретироваться.

В последнюю нашу встречу я задал ему неудобный вопрос — не приходила ли моя бывшая жена. Он посмотрел на меня с сожалением и ответил, что не в курсе и мне лучше этот момент уточнить у другого медицинского персонала. У медсестры, например, которая меня побаивается, потому что периодически я загибаюсь от головной боли и веду себя в эти моменты не совсем адекватно.

В этот раз я его не останавливаю, позволяю уйти. А сам сажусь на кровати и пытаюсь понять, что меня так сильно задело. То, что моя бывшая жена ко мне больше не приходит, или то, что ко мне вообще никто не приходит.

Она сказала, у меня есть друзья. Только, блядь, где они? Где эти ебучие друзья, когда я тут лежу и пытаюсь вспомнить хоть кого-то из них? Вдруг, если бы они пришли, мне бы удалось вспомнить хоть кого-то?

За неимением других занятий достаю телефон и продолжаю вбивать свое имя в поисковую строку. Удивительно, но воспоминание, как пользоваться интернетом, очень быстро ко мне вернулось. Видимо, кто-то там свыше решил, что раз в реальности друзья ко мне не идут, то я хотя бы виртуально должен на них посмотреть. Правда, многочисленные найденные снимки ни о чем совершенно мне не говорят. Что я должен по ним понять? Кто друг, а кто партнер, а кто вообще, возможно, замешан в покушении на мою бывшую жену?

Нет, все же… меня цепляет именно то, что она не приходит. Два дня прошло. А она как ушла после нашей первой встречи, так и не приезжает.

И самое херовое, что я не знаю, то ли она давно начала новую жизнь с другим мужчиной, то ли просто настолько я ей нагадил, что даже спасение жизни стало неважным. Но мне хотелось бы, чтобы она пришла. Может, потому что она единственная,