Зимний огонь - Элизабет Лоуэлл

Кейс закрыл глаза и приблизил лицо к ее губам. От его губ исходило тепло, которое, казалось, прогревало Сару насквозь. Она вздохнула и задрожала.

– Тебе все еще холодно, – хрипло сказал Кейс. – Нужно принести твой жакет.

– Мне не холодно.

– Ты дрожишь.

– Это по другой причине. Так бывает, когда ты целуешь меня.

Кейс судорожно втянул в себя воздух.

– Тогда я снова поцелую, – сказал он.

Его губы коснулись ее лица. Кейс ткнулся носом поочередно в уголки рта, в подбородок, в мочки ушей. Затем прикоснулся к пульсу на шее.

Борода гладила кожу Саре, словно мягкая щетка, возбуждая нервные окончания.

– Ты уверена, что тебе не холодно? – спросил Кейс.

Сара кивнула головой и издала похожий на мурлыканье звук.

– Нравится? – спросил он.

– Да, – прошептала Сара.

– Хорошо. Обними меня руками, чтобы было теплее.

– Мне не холодно. Правда.

– А мне холодно, – соврал он.

– Ой, я и не подумала об этом, – сокрушенно сказала Сара. – Ты всегда мне кажешься теплым.

Сара обвила Кейса руками. Ее груди прижались к его груди. Он ощутил прикосновение сосков.

Когда Сара пошевелилась, удивительные, совершенно неведомые ощущения разлились по ее телу. Было настолько приятно, что она слегка выгнула спину и грудью потерлась о грудь Кейса.

– Тебе под спину попал камень? – поддразнил ее Кейс.

– Нет. Просто я…

Фразу она так и не закончила.

– Тебе приятно? – спросил Кейс.

Сара облизала пересохшие губы.

– По румянцу на твоих щеках я догадываюсь, что ты хочешь сказать.

Сара удивленно заморгала.

– Прежде всего я сниму перчатки и подложу сюда руку.

Длинные пальцы Кейса легли между лопатками Сары. Он подтянул ее к себе, и ее груди, крепко прижались к обнаженной груди Кейса.

Сару бросило в жар.

– Ой! – удивленно сказала она.

– Слишком прижал тебя? Сделал тебе больно?

Глядя ему в глаза, Сара покачала головой.

– Боже мой, до чего красивые у тебя глаза! – прошептал он.

– Правда? – спросила она.

– Правда! – убежденно сказал Кейс. – То они подернуты дымкой, то совсем ясные и глубокие, как море.

Сара почувствовала, что у нее пересохло во рту. Она облизала губы.

Кейс посмотрел на ее язык.

– Ты права, – сказал он. – Надо еще.

– Что еще?

– Нет причин пугаться. Просто нужен еще поцелуй.

– Ах, поцелуй… Ну хорошо…

Прикосновение горячего языка разметало все ее мысли. Она забыла о своем вопросе, который хотела задать. Все ее внимание сосредоточилось на этих прикосновениях.

Дыхание у Сары стало прерывистым. Она приоткрыла рот, и язык Кейса скользнул под верхнюю губу, а зубы стали покусывать нижнюю. Язык у него был горячий и сладкий на вкус.

Саре хотелось сказать, как ей хорошо, но она боялась нарушить это блаженное состояние. Она также пустила в ход язык и стала им исследовать уголки его рта.

Из груди Кейса вырвался хриплый стон.

Сара невольно отпрянула от Кейса.

– Прости, – сказала она. – Я ничего не понимаю в этом. Я ни с кем не целовалась, кроме своих родственников, но это совсем не то.

Коннер прав, подумал Кейс. Она была несколько лет замужем, но ее никто никогда не целовал.

Им овладело сложное чувство, в котором соединились горечь, печаль и потребность приласкать вдовушку, никогда не знавшую ласки.

– Что-то не так? – озабоченно спросила Сара. – Я не хотела сделать тебе больно.

– А ты и не сделала, – хрипло сказал он.

– Но ты застонал.

– Как и ты, две недели назад.

– Я не помню.

– На сей раз ты запомнишь.

Сара слегка нахмурилась. Она помнила лишь момент пробуждения: брюки ее приспущены до колен, ноги разведены и между ног – рука Кейса.

– Тогда мы не целовались, – возразила она.

– Ты меня не целовала. Зато я тебя целовал.

– Но…

– Тс-с, – сказал Кейс, приближая рот к ее губам. – Еще один поцелуй.

– М-м-м…

Через несколько мгновений Сара напрочь забыла обо всех своих тревогах. Ей стало хорошо и покойно. Кейс почувствовал, как расслабилось ее тело. Чуть застенчиво и в то же время горячо Сара старалась вернуть ему поцелуй, отчего у Кейса слегка закружилась голова.

Он забыл о камне, который впился ему в бок, о холодном ветре, овевающем обнаженную спину. Он забыл обо всем, кроме губ Сары.

Мелькнула мысль, что, пока не поздно, следует остановиться. Он уже долгое время обходился без женщины. А эта женщина слишком влекла его, лишала его покоя.

«Она вылечила мои раны, – подумал он. – И это лишь справедливо, если я, в свою очередь, вылечу ее. Если смогу. И если она позволит мне это сделать».