Цепи. Останься со мной - Асти Брамс

рядом с моей кроватью, но кроме него никого! Все куда делись. Я приподнялась на локтях, впиваясь взглядом в его лицо – белое как лист. Глаза чернее самой темной ночи, будто застыли, а пересохшие губы приоткрылись, словно Влас хотел мне что-то сказать. Но я не услышала голоса. Лишь свой испуганный вдох, когда увидела багровую дорожку крови, стекающую по его виску из пулевого отверстия…

Резко очнувшись, я чуть не закричала. Сердце бешено колотилось в груди. Оглядывая комнату, где собрались люди в белых масках, не могла поверить, что увидела сон.

– Тише-тише, Диана, постарайся не шевелится, – ласково проговорила мама, надавив на мои плечи.

Наконец я разглядела капельницу и иглу, торчащую из моей руки на сгибе локтя.

– Что это?!

– Лекарство для стимуляции. Теперь процесс пойдет побыстрее, – сообщила мама.

Прикрыв глаза, я завертела головой, ощущая подступление новой схватки. Наверное, лекарство действительно помогло, но как скоро мне сложно было определить, потому что боль безбожно растягивала время. Делала мир очень маленьким и темным.

– Диана, старайся контролировать потуги! – раздавался строгий голос врача. – Дыши!

Акушерка, которую я знала, постоянно шумела надо мной резким дыхание, подталкивая повторять за ней. Но мне было очень тяжело. Никак не получалось подстроиться, голова плохо соображала и сил не осталось, чтобы сдерживать надрывные сокращения, которые в какой-то момент появились в области таза.

– Диана, ты меня слушаешь вообще? – сокрушался Вячеслав Анатольевич.

– Я не могу…

– Старайся! Дыши. Дыши! Вот так… Вот так, молодец!

Кажется, я потратила все ресурсы, сдерживая одну только потугу.

– Теперь работаем в команде! Когда я скажу тужиться, все силы ты направляешь к тазу. Не к голове, поняла?

Я зарычала сквозь зубы, переживая схватку. Мамино лицо где-то замелькало над головой. Ее теплые руки легли мне на плечи.

– Давай, милая! Ты почти справилась…

– Итак, сосредоточься! – скомандовал врач. – Тужься!

Чувствуя накатившие сокращения, я напряглась всем телом, стараясь сделать, как он сказал, но ничего не вышло. Все мои пыхтения будто уходили в никуда!

– Старайся лучше, Диана!

Снова потуги, снова усилия и второй раз получилось лучше. Третий снова провальный, четвертый, пятый… Я чувствовал себя размазней, самой глупой ученицей и никчемной матерью. Но я так устала! И вот шестая попытка, внезапное ощущение, будто мне кость в тазу сломали, а затем неожиданный плач младенца.

Судорожно дыша, я жадно поймала глазами малюсенькое тельце с темными волосиками в руках врача. Пуповину быстро обрезали, и Вячеслав Анатольевич повернул ко мне сына.

– Ну что, заждался там? – пробасил он малышу, который норовил смахнуть с него маску маленьким кулачком.

Его положили ко мне на грудь, я тронула влажное теплое тельце рукой и надрывный крик сына начал спадать.

– Ну привет, дружок…

Я не успела насладиться нашей встречей. Сына быстро забрали, а меня начали готовить к появлению малышки.

– Диана, последнее усилие! Мне нужно, чтобы ты очень постаралась! – наказал Вячеслав Анатольевич.

И я сделала все, буквально вышла за пределы. Возможно, поэтому дочка родилась легче и быстрее. Ее мне тоже положили на грудь. Только она не спешила успокаиваться. Кричала на разрыв и требовательно, маленькая командирша.

– Ты тоже так орала, – усмехнулась мама, стирая слёзы с глаз и нежно касаясь маленькой ручки. – Уже понятно, на кого она будет похожа!

Вымученно улыбаясь, я пыталась разглядеть крохотное сморщенное от плача личико дочери. Поймать каждое мгновение до того, как ее заберут.

На улице уже было совсем светло. «Мы пережили эту ночь» – закрепилась мысль в сознании. Очень скоро Влас узнает, что стал отцом! Переведя взгляд на женщин, которые пеленали моих детей, я заметила, что врач переговаривается с подчиненными. Их стало значительно больше в комнате.

– Все в порядке?.. – хрипло спросила у мамы, которая приблизилась ко мне.

– Да, не волнуйся, милая! – поспешила успокоить она. – Малыши здоровы, но кажется им понадобиться интенсивная терапия. Врачи будут решать, как это лучше организовать.

Я тревожно посмотрела на Вячеслава Анатольевича.

– Отдохни, Диана, – настоятельно велела мама, накрывая меня пледом. От льда, который мне положили на живот, тело знобило. – Все будет под контролем. Без твоего ведома никто лишнего шага здесь не сделает!

Мне очень хотелось отдохнуть, но я до последнего сопротивлялась. Тревога не отпускала сердце. Даже маме не получалось довериться, все хотелось контролировать самой!

В конце концов, меня просто отключило. А когда я открыла глаза, в комнате из медперсонала почти никого не осталось. Только мама по-прежнему оставалась рядом.

– Что такое?! – вытолкнула я, резко оторвав голову от подушки.

Только увидев малышей в люльках, успокоилась. И поняла, что меня на самом деле разбудили.

– Все хорошо, не бойся, – негромко произнесла мама, проведя рукой по моим волосам. – Мы можем ехать в больницу, Диана.

Глава 26

Влас

– Плохо выглядишь, – подметил Герман, пристально оглядывая меня в освещенном салоне джипа.

Мы сидели напротив, кроме нас – больше никого в машине. Фокусируя на нем взгляд из-под тяжелых век, я хрипло отозвался:

– Вы тоже – не очень.

Отец моей первой жены, покоившейся в могиле, свел седые брови. Затем его тонкие сухие губы растянулись в улыбке, и он затрясся от смеха. Я так же не удержался от усмешки. Но сразу закашлялся от удушливой боли в животе.

– Ты всегда мне нравился, Влас, – без фальши признался Герман Игоревич. Даже по-отцовски как-то. – Жаль, что судьба свела нас в последний раз при таких скверных обстоятельствах.

– Все так, как должно быть, – сказал я, буквально чувствуя вес каждого сказанного слова. – Мне повезло встретить вас в нужный момент. А вам – меня.

– Это верно, – вздохнул отец Миланы. – Нужно иметь недюжую волю, чтобы объявить войну всему городу. Ну или впасть в фатальное отчаяние.

И это отчаяние оказалось на руку отцу Миланы. Я бы имел гораздо меньше шансов без его участия, но он должен был увидеть весомый интерес, чтобы пойти против старших. И я раскрыл то единственное, что могло его воспламенить. Смена власти. Недостижимая вершина для Германа многие годы.

– Ты же понимаешь, что когда все закончится, тебе тоже придется уйти, – между тем напомнил он мрачным тоном. – Имя Власа Абрамова не останется даже в криминальных сводках.

Я сглотнул собравшийся в горле ком с привкусом крови и спокойно констатировал:

– Меня уже нет, Герман Игоревич. Я не воскрес, а всего лишь взял отсрочку.

Он задумчиво качнул головой.

– Что ж… Чем бы не закончилась эта ночь, гарантирую, что твоя жена и дети будут в безопасности! Я позабочусь о достойном укрытии для них.

– Это все, что я прошу взамен.

– Можешь, не беспокоиться, – уверил отец