От винта, господин дракон! - Добрынина Владимировна Елена

Что-то в этом все было неправильным, не таким, как обычно, но я отмахнулась от этих тревожных мыслей.

— Три дня, — шепнул он мне на ухо. — И я понял одну вещь, Ли: это непростительно много. Больше, чем на день я тебя теперь не отпущу. И то — исключительно по уважительной причине.

— Подожди, — я даже зажмурилась на всякий случай… — я же неустойчивая…

— О, еще какая, — ехидно подтвердил он. — Стоит только отвернуться — то в пекло лезешь, то по стенке сползаешь.

— Тогда я не могу…

— Нет, родная. Ты просто еще не осознала, — прервал он меня. — Это раньше у тебя выбор был. Незавидный, но все же: быть со мной или остаться в здравом уме. А вот сейчас, поверь, ни малейшего.

Я в изумлении подняла на него взгляд. Сердце мое напрочь сбилось с ритма, а мысли испарились, истаяли, растворились: на меня с почти невыносимой нежностью смотрели голубые, светлые до прозрачности, с легкими золотистыми крапинками, совершенно человеческие глаза.

И вся «неправильность» тут же получила свое объяснение — и короткие волосы на затылке — ни намека на драконий хвост — и странный, не типичный для дракона покрой его костюма.

— Ты больше не…? — начала я неуверенно…

— Я больше не, — согласился он легко и добавил иронично: — Можешь считать, что я вышел на заслуженный отдых.

— Как же ты теперь?

— Я думаю, просто отлично, — картинно принялся размышлять бывший, как только что выяснилось, ящер. — Тут, правда, возможны некоторые варианты… Загвоздка в том, что для любого из них мне нужна ты: здоровая и полная сил. Так что придется тебе поднапрячься.

— Не жалеешь? — спросила очень осторожно, все еще боясь поверить.

— Хм… похоже, ты все-таки сошла с ума от счастья, — укоризненно покачал он головой и улыбнувшись с извечной своей хитринкой, все же пояснил тихо и очень серьезно: — Ни мгновения.

Чуть позже он вернул меня на кровать и присел рядом. Я тут же обвилась вокруг него, устраивая голову на его коленях — не могла найти в себе сил, чтобы отпустить даже на минуту.

— Тебе нужно отдохнуть, Огонек, — тоном «и попробуй только со мной поспорить» произнес Экхарт. — А то набьются сюда потом твои друзья-приятели. И будет тут проходной двор, а не лазарет.

— Создатели… — я даже хлопнула себя рукой по лбу. — Я же всех подвела: испытания не состоялись, а «Детку» после такого даже сказочный колдун не восстановит…

— Перестань изводить себя по пустякам, — строго велел уже-не-чешуйчатый тиран и прежде, чем я начала возражать, продолжил: — Да, с испытаниями вышло так себе. Райхар, кстати, на тебя сердит: провела его как мальчишку. Но, в остальном, все совсем не так плохо. Во-первых, представители Академии наук твое изобретение уже видели, а во-вторых, после вашего с Фраем несостоявшегося самоубийства, «Деткой» и другие ведомства заинтересовались. Так что, как только полностью поправишься, дел у тебя будет невпроворот.

— Стой-стой… Какие еще представители Академии? — не дала я сбить себя с толку. — Когда это ты успел?

— В данном случае я про Астора, — лучезарно улыбнулся один интриган. — Видишь, у нас везде свои драконы. Удобно, что и говорить… Все, родная, теперь отдыхать.

— Ты ведь не уйдешь больше? — спросила, почти проваливаясь в сон, но все еще держа его за руку

— Даже не надейся, — сквозь дрему донесся его хрипловатый тихий голос.

* * *

Выписали меня через десять дней. Магия ко мне возвращаться пока не спешила, но целители хором убеждали, что это лишь вопрос времени, а в остальном я совершенно здорова.

За это время случилось много всего.

Как и предсказывал Эрх, на следующий же день после моего пробуждения ко мне пошел поток посетителей — Джинни с Мэттом, Гвен, магистр Грант, Сой с Микки, даже Эйк как-то пару раз забегал. Райха и Аста я тоже видела. Правда, больше мельком — долго они не задерживались. Первый так вообще на меня откровенно дулся. Но он и без меня в эти дни был не в духе — из-за всех этих стихийных перестроек он временно лишился способности к обороту и почти половины резерва — амбициозному дракону вынести такое было непросто.

Кстати, о стихиях. Тот прорыв близ Вильстона стал кульминацией стихийных возмущений. После него они заметно пошли на спад. Не сразу, конечно — прорывы то тут, то там возникали еще часто, но уровень их не поднимался выше пятерки. Да и сочетания огня с воздухом, по счастью, больше не встречалось. Поэтому драконы понемногу возвращались к нормальной жизни, подсчитывали убытки и привыкали жить в новых условиях.

А они были таковы: общая сила драконов немного снизилась. Зато это и некоторые особенности нового фона при определенных условиях (тут Совет не пришел пока к единому мнению) давали драконам возможность разрывать связь между ипостасями.

Теперь об Экхарте. Хоть этот коварный мужчина и утверждал, что теперь он на отдыхе и вообще свободный человек, но лукавил почти по всем пунктам — как только он понял, что моему здоровью ничего не угрожает, у него сразу нашлось сто и одно важное дело. Так что ко мне он забегал урывками, зато регулярно и эти краткие визиты доставляли мне огромное количество радости. Положение Эрха стало очень странным. Титул дагона от сменил на более логичного сейчас лорда, однако, в Совете участвовал наравне с остальными ящерами, о драконах по-прежнему говорил «мы», а о людях «вы». Я, разумеется, не поправляла — сложившуюся за триста лет привычку сразу не искоренишь. И даже одеваться этот пижон стал так, что и не поймешь сразу, кто перед тобой, хотя любовь к белому и голубому цветам никуда не делась.

Что до драконьего характера, этот уже-как-бы-совершенно-не дракон проявил его в полной мере. Сначала прямо из лазарета он привел меня… к себе домой.

— Располагайся, — довольно говорил он. — Твои вещи из общежития я уже перевез. Они в спальне. Завтра придет водитель, составите с ним график твоих перемещений…

— Так, ну-ка стоп! — остановила я этот поток красноречия. — Что значит «вещи я уже перевез»? С чего ты вообще взял, что я теперь буду жить тут?

— А где, по-твоему, должна жить моя жена? — он слегка нахмурил брови. Но лукавые глаза его посмеивались. Дракон как есть.

— Что-то я не помню, чтобы ты делал мне предложение, — тут же встала я в позу.

— Разумеется, не делал, Огонек, — пояснил он мне, словно недотепе-студентке. — Любое предложение подразумевает возможность выбора. А его у тебя, если помнишь, нет. Поэтому я