Тайные близнецы Братвы - Мари Фокс

Лео выглядит маленьким на больничной койке, его рука теперь в ярко-синем гипсе, а мягкое одеяло подвернуто к груди. Его щеки раскраснелись от лихорадки, но глаза загораются, когда он видит нас.

— Мама! Папа! — говорит он хриплым, но взволнованным голосом.

Кьяра бросается к нему, опускается на колени у кровати и гладит его по волосам. — Я здесь, милый, — шепчет она, ее голос хриплый от эмоций. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — говорит он, хотя выглядит сонным. — Врач сказал, что я могу оставить это. — Он поднимает гипс, и его легкая улыбка заставляет мою грудь сжиматься.

Алиса осторожно забирается на кровать, садится рядом с ним и указывает на его гипс. — Он синий! Это мой любимый цвет!

— Теперь это и мой любимый, — отвечает Лео с усталой ухмылкой.

Кьяра целует его в лоб, ее рука задерживается на его щеке, как будто ей нужно подтверждение его тепла. Я подхожу ближе, кладу руку ей на плечо.

— Видишь? — тихо говорю я, встречая ее взгляд. — Он уже приходит в себя.

Она кивает, хотя ее глаза блестят от непролитых слез. — Я была так напугана, — тихо признается она.

— Я знаю, — отвечаю я, мой голос ровный. — Он в порядке. Вы оба в порядке.

Мы остаемся с Лео на некоторое время, Алиса тихонько болтает, чтобы развлечь его, в то время как Кьяра остается рядом с ним, беспокойство постепенно утихает, уступая место яростной решимости, которой я восхищаюсь в ней.

К тому времени, как медсестры возвращаются, чтобы проверить его, Лео спит, его маленькое тело расслаблено на подушках. Алиса подавляет зевок, наклоняясь к Кьяре, и я осторожно поднимаю ее на руки.

— Давай дадим ему отдохнуть, — говорю я, кивая в сторону двери.

Кьяра колеблется, оглядываясь на Лео в последний раз, прежде чем встать. Я держу ее за руку, когда мы выходим из комнаты, другой рукой я держу Алису, тепло их присутствия приземляет меня так, как я не ожидал.

Когда мы идем по коридору, Алиса прижимается к моей груди, я смотрю на Кьяру. Ее взгляд устремлен вперед, выражение лица задумчивое, но спокойное.

— Ты хорошо с этим справилась, — тихо говорю я.

Она смотрит на меня, и легкая улыбка тронула ее губы. — Мне кажется, ты слишком много мне доверяешь.

— Дело не только в этом, — твердо отвечаю я, моя рука касается ее руки, пока мы идем. — Ты сильнее, чем ты думаешь, Кьяра.

Ее улыбка не сходит с ее лица, и впервые за сегодня я чувствую, что все будет хорошо.

* * *

В доме снова тихо, хаос посещения больницы сменился глубокой тишиной. Алиса спит в своей кровати, крепко сжимая в руках плюшевого кролика, а Лео не шевелился с тех пор, как мы привезли его из больницы. Ночь спокойна, но мой разум — нет.

Я спускаюсь вниз, тихий гул холодильника и редкий скрип старых половиц — единственные звуки, которые меня сопровождают. Когда я захожу на кухню, я нахожу Кьяру уже там, прислонилась к стойке с чашкой чая в руках. Ее волосы распущены, падают на плечи, а выражение лица задумчивое, с оттенком усталости.

Она поднимает глаза, когда я вхожу, ее глаза встречаются с моими. — Не мог уснуть? — тихо спрашивает она.

Я качаю головой, иду к стойке, чтобы налить себе стакан воды. — Не после всего, что было сегодня вечером.

Она кивает, ее пальцы сжимают чашку. — Трудно перестать думать о них, не так ли? Даже когда они в порядке.

Я прислоняюсь к стойке напротив нее, изучая ее. В ее тоне есть что-то, глубина эмоций, которая кажется тяжелее обычного. — Дети крепче, чем кажутся, — говорю я, пытаясь ее успокоить. — Лео оправится. Алиса… ну, она уже планирует, какой цвет гипса она хочет, когда сломает руку в следующий раз.

Кьяра тихонько смеется, но смех быстро стихает, и ее взгляд опускается на чай. — Им сейчас намного лучше, — бормочет она. — С тех пор, как мы здесь. С тех пор, как ты с ними.

Я замолкаю, удивленный ее словами. — Они всегда были сильными.

— Да, — соглашается она, глядя на меня. — Они теперь счастливее. Они больше смеются. Они больше улыбаются. Это из-за тебя, Серж.

Ее голос слегка дрожит, и я подхожу ближе, не зная, как ответить. — Я их отец, — просто говорю я. — Это то, что я должен делать.

— Это больше, чем просто долг, — настаивает она, ставя чашку и обхватывая себя руками. — Я так боялась подпустить их к тебе. Боялась подпустить тебя к себе. Видя их с тобой… Я не могу отрицать, насколько лучше стала их жизнь. Насколько лучше стала наша жизнь.

Ее слова повисают в воздухе, и я пересекаю пространство между нами, вставая прямо перед ней. — Почему ты так испугалась, Кьяра? — спрашиваю я, понизив голос.

Она колеблется, ее губы раздвигаются, как будто она хочет что-то сказать, но вместо этого она качает головой. Я нежно кладу свою руку ей на руку, призывая ее посмотреть на меня.

— Скажи мне, — тихо говорю я. — Что бы это ни было, просто скажи мне.

Ее глаза блестят, когда она встречается со мной взглядом, и она судорожно выдыхает. — Потому что я пыталась убить тебя, — говорит она, ее голос едва громче шепота.

Я замираю, слова бьют меня, как удар. — Что? — спрашиваю я, хотя уже знаю, о чем она говорит.

— Четыре года назад, — продолжает она дрожащим голосом. — Яд. Дело было не только в моем отце или его планах. Дело было во мне, Серж. Я приняла решение следовать мести.

Я делаю шаг назад, моя рука выпадает из ее руки. — Зачем? — спрашиваю я, мой тон теперь резче, хотя боль под ним удивляет даже меня. — Зачем ты это сделала?

— Потому что ты был слишком близко, — говорит она, и слезы текут по ее щекам. — Ты заставил меня почувствовать то, чего я не хотела чувствовать. Ты заставил меня думать, что, может быть… может быть, у меня могло бы быть что-то с тобой, и это меня ужаснуло.

Я смотрю на нее, до меня доходят ее слова. — Значит, ты пыталась убить меня, потому что чувствовала что-то ко мне, — говорю я ровно, и горечь в моем голосе несомненна.

Она кивает, грубо вытирая щеки. — Я думала, что смогу сбежать от этого. Сбежать от тебя. Даже когда я ушла, я не могла перестать думать о тебе. А теперь… быть здесь, видеть тебя с близнецами, видеть, как сильно ты заботишься о них… обо мне…

Она замолкает, ее голос прерывается, и я снова делаю шаг вперед,