Лукан. Конец - Адриана Бринн

Ставки слишком высоки.

Я не проиграю.

Я, блядь, не упущу ее.

У меня осталось совсем немного времени, чтобы заставить ее влюбиться в меня.

Сделать так, чтобы она никогда не захотела уйти.

VOGUE

АНДРЕА

«Он создал меня по своему образу и подобию». — Виталий

День 3

— Мне нужно в Рим. — говорю я Лукану, набирая быстрое сообщение отцу.

— Что у тебя там за дела? — подозрительно спрашивает мой муж.

То, что мне нужно сделать, но я предпочитаю этого не делать. Сегодня утром Эмилио прислал мне сообщение о том, что Vogue Italia узнал о моем приезде в страну и хочет видеть меня на обложке своего весеннего номера. Очевидно, моя линия «Роман» плюс речь, в которой я открыла миру своего сына, стали «большим хитом», как будто я сделала это ради шоу или чтобы продать образ публике. Меня от этого тошнит. Мне надоело скрывать своего сына, и я решила признаться и открыть миру свою правду.

Для всех, кроме его отца.

Я поднимаю взгляд от тарелки с завтраком и смотрю, как он смотрит на меня в ожидании ответа.

Черт, я чувствую себя слишком виноватой. Чудесные дни, которые мы провели вместе, только усиливают мое чувство вины.

— Vogue Italy хочет взять у меня интервью и поместить на свою обложку. — Я говорю правду, потому что устала быть фальшивой.

Не после того, что случилось прошлой ночью.

Не после последних нескольких дней.

Не могу же я быть единственной, кто это почувствовал, верно?

Что-то сдвинулось между нами.

Он кивает, делая глоток своего сока.

— Конечно, когда ты должна быть там?

— В 11 утра. Макияж, прическа, а затем съемка начинается вскоре после того, как они закончат укладывать меня. Это может занять некоторое время. Тебе не обязательно сопровождать меня, я могу поехать с одним из твоих водителей. — Он смотрит на меня так, словно мои слова просто смешны.

Что?

— Ты не покинешь мое поле зрения, Андреа. Не после того, как ты отреагировала в галерее.

Ах, он это заметил.

Черт.

— Отлично.

— Отлично. — Он подражает моему тону с небольшой улыбкой на лице.

Ну и задница.

Он тихонько смеется, вытирая что-то с моих губ. Черт, почему он не может быть своим обычным засранцем? С этой его стороной я знаю, как справиться, но с замечательным и поддерживающим мужем? Я не знаю. Это неизведанная территория. Я влипла по уши.

— Идем, моей жене нужно блеснуть. — Он встает из-за стола и протягивает мне руку.

Черт.

Исчезло то немногое, за что держалось мое сердце.

* * *

Сорок девять минут на самолете из Флоренции в Милан и поездка на машине — и мы с Луканом оказываемся в штаб-квартире Vogue Italy.

По прибытию в аэропорт нас ждал частный самолет, на котором мы добирались около часа.

Это было долго, но удивительно приятно. Мы убили время, все время общаясь с Романом по FaceTime. Он рассказал нам, чем занимался и что скучает по нам.

По нам обоим.

Мой ребенок слишком чист для этого мира.

И он, и Лукан говорили о картинах и художниках, о которых знает мой маленький сын. Он еще мал, но любит искусство, и я поощряю его так же, как моя мама поощряла мою любовь к моде.

— Ты выглядишь потрясающе. — Я поднимаю глаза от телефона и вижу отражение Лукана в зеркале передо мной.

Я сижу в кресле для макияжа в одном лишь белом халате, и мне только что сделали макияж и прическу. Мои волосы завиты огромными волнами, ниспадающими по спине с помощью наращенных прядей. Я скучаю по своим светлым волосам. Каштановый цвет красив, но в последнее время, я не ощущаю себя собой с ним.

Визажист тоже проделал отличную работу. Естественный образ, который он мне сделал, делает меня моложе и почти ангельской, но, как всегда, я должна добавить свой фирменный цвет губ.

Кроваво-красный.

Да, мой любимый.

Цвет губ придает моему образу озорную нотку.

Я смотрю в зеркало и нахожу глаза Лукана, он улыбается мне. Его злая и грешная улыбка.

— Спасибо. — Я улыбаюсь ему в ответ. — Они действительно проделали отличную работу.

— Нет, тебе не нужно все это дерьмо, но оно подчеркивает твою естественную красоту. Твоя красота — это то, чем вдохновляются художники. Ты — муза. — Он улыбается, и в его улыбке скрыта тайна.

Он опасный человек, но сегодня он представляет угрозу и для моего сердца.

Для моего рассудка.

Проклятье.

Сопротивляйся.

Ничто не процветает из обмана.

Должна признать, что я чувствую себя собственницей по отношению к нему.

Я влипла по уши.

Я даже не хочу думать о том, что я чувствовала, когда та яркая блондинка в самолете наседала на моего мужа, пытаясь привлечь его внимание и прокатиться на его «шесте удовольствия».

Черт.

Мой муж.

Он мой муж.

— Андреа, тебя уже ждут. — Один из сотрудников зовет, заходя в гримерную.

Я встаю с кресла для макияжа и передаю свой телефон Лукану.

— Не мог бы ты сделать несколько закулисных материалов для моих аккаунтов в социальных сетях? — Я снимаю блок со своего телефона и открываю для него приложение камеры. — Просто сделай несколько моих фотографий и, может быть, несколько коротких видео, пока у меня фотосессия? — Я смотрю на него, который смотрит на меня с недоуменным выражением лица.

Может, он ненавидит такое внимание?

Большинство мужчин ненавидят мир, частью которого я являюсь.

Они не понимают.

— Слушай, прости, что спрашиваю. Тебе не обязательно это делать. Моя ассистентка занимается этими делами, пока я работаю, но поскольку ее здесь нет…

— Я сделаю это.

— Сделаешь?

— Да, это что-то значит для тебя, верно? — Я киваю в ответ. — Так почему бы и нет?

— Ох, спасибо. — Мне требуется секунда, чтобы заставить свои ноги двигаться, но мне удается сделать это так, чтобы не выглядеть влюбленной дурой.

Влюбленной?

Нет.

Неа.

Никогда.

Может быть?

Черт.

Через пару минут я стою перед всеми голая, в одних только вишнево-красных туфлях на шпильке. Креативный директор решил, что будет сексуально и в то же время стильно сделать фотосессию с обнаженной шеей и медом, стекающим по моему лицу и шее.

Не представляю, как ему удастся придать этому стильный и красивый вид, когда у меня по носу течет мед и кажется, что у меня сопли.

Я пытаюсь сосредоточиться на своих позах и на том, что говорит фотограф, но я не могу сосредоточиться, когда Лукан делает снимок за снимком с