Вид тишины - Л. Х. Косуэй

Шея всё ещё не было видно, но снизу доносились его шаги — он возился на кухне. Я открыла дверь и позвала:

— Шей, эм… у тебя есть расчёска?

Ответа не последовало — по крайней мере, словесного, но я знала, что он меня услышал. Я вернулась в комнату, и через минуту он поднялся по лестнице. Дверь спальни открылась, и он вошёл, держа тарелку с едой и стакан сока. Я сидела на кровати, прислонившись к изголовью, всё ещё в одном полотенце. Взгляд Шея скользнул по моим ногам — хорошо хоть, что побрила их пару дней назад. Его челюсть дрогнула, когда он поставил тарелку и сок на стол, потом достал из ящика большую тёмно-синюю футболку и домашние штаны, протягивая их мне.

— О, спасибо, — сказала я. — Но они, наверное, будут на мне как мешок.

Он просто пожал плечами и продолжил держать одежду. Я взяла её, хоть и немного колебалась. В ванной у меня был всплеск храбрости — я ведь тогда встала из воды, позволив Шею увидеть меня обнажённой. Его глаза тогда вспыхнули, и этот взгляд породил во мне ещё более сильное желание.

Сейчас же вся моя смелость куда-то испарилась. Будто я опьянела его вниманием, а теперь протрезвела. Я жестом попросила его отвернуться, и он послушно сделал это. Быстро сняла полотенце и натянула его футболку и штаны. Как и ожидалось, они были слишком велики, но мягкая хлопковая ткань была до смешного приятной на ощупь.

Я прочистила горло и прикусила губу: — Всё ещё нужна расчёска.

Взгляд Шея медленно прошёлся по мне; его кадык дрогнул, потом он указал на еду на столе. На тарелке были ветчина, картошка и овощи — очевидно, остатки ужина, на который я так и не попала. Желудок тут же заурчал: я вдруг осознала, как голодна.

Он набрал на телефоне: — Поешь, а я поищу расчёску.

Шей вышел, а я уселась за стол, сделала большой глоток сладкого, с лёгкой кислинкой яблочного сока и почти полностью опустошила тарелку — ела быстро, будто неделю не видела еды. К тому моменту, как он вернулся с расчёской и свежим полотенцем, не осталось ни крошки. Увидев пустую тарелку, он улыбнулся.

— Похоже, я действительно была голодна, — сказала я, смутившись.

Взгляд Шея потеплел, и сердце у меня заколотилось. Он сел на кровать, положив расчёску и полотенце рядом, облокотился на изголовье и похлопал по месту между своими ногами, приглашая меня. В тот момент он выглядел таким спокойным и сильным, что стало почти невозможно сопротивляться притяжению к нему.

Моё сердце забилось ещё сильнее, когда я подошла к кровати, забралась на неё и устроилась между его бёдер, спиной прижимаясь к его груди. Я обожала, как твёрдо и надёжно ощущалось его тело. По позвоночнику побежали мурашки, когда он взял полотенце и стал медленно промакивать мои волосы.

Мне нравилось быть так близко к нему, в тепле его сильных рук. Когда Шей начал осторожно расчёсывать мне волосы, внутри поднялось странное, глубокое чувство. Он всегда был заботливым, но сейчас это было нечто иное. Я не могла подобрать слово, чтобы описать это ощущение, когда кто-то искренне заботится о тебе после многих лет одиночества. К глазам подступили слёзы, но я сдержалась, глубоко дыша и стараясь расслабиться.

Скоро всё моё тело стало лёгким и тёплым, тревоги растворились. Я закрыла глаза, слушая равномерное дыхание Шея и тихий звук, с которым щётка проходила по моим волосам.

Наконец он переложил волосы мне на одно плечо и отложил щётку. Его руки обвили мою талию, прижимая к себе. Я почувствовала, как его грудь медленно поднимается и опускается у меня за спиной. Его тепло, его запах окутали меня, и лёгкое волнение внутри стало расти. Это было не поспешное, а медленное, тягучее желание, рождённое неделями притяжения.

Повернув голову, я посмотрела на него и тихо спросила: — Поцелуешь меня?

Его взгляд был сокрушительным. В нём я видела собственное желание, знала, что он хочет меня не меньше. Я чувствовала, как его эрекция упирается мне в поясницу. Больше всего на свете мне хотелось спуститься по его телу, освободить его член и взять в рот.

— Только поцелуй. Мы не обязаны делать ничего больше, — сказала я.

Едва слова сорвались с моих губ, Шей сжал мою челюсть, его пальцы врезались в кожу. Он наклонился и прижался ко мне губами — властно, требовательно. Я почувствовала, как напряжение уходит из него. Всё это время он был натянут, как струна, но теперь перенёс всё это напряжение в поцелуй.

Я вывернулась из его объятий, потом перелезла выше по его телу и оседлала бёдра. Глухой выдох, сорвавшийся с его груди, дал понять, что новая поза ему понравилась. Его язык скользнул в мой рот, и я громко застонала, с облегчением осознавая, что его отца нет дома. Не успела опомниться, как уже терлась о его эрекцию. Мы оба дышали тяжело и быстро. Руки Шея медленно двигались вверх по моей спине и по плечам, а затем возвращаясь по тому же пути вниз.

В этом движении было что-то, что пробудило все мои нервные окончания. Я терлась о него, член попадал в идеальное место и сводил меня с ума. Через секунду я кончила, а он целовал меня так жадно, будто чувствовал моё удовольствие через соединение наших губ. Я не была уверена, заметил ли он, что я кончила, но, возможно, заметил, потому что его руки стали более грубыми, более нетерпеливыми.

Я прервала поцелуй и прижалась губами к его шее, поцеловав впадину между ухом и плечом. Он тяжело выдохнул, его пальцы скользнули по нижней части моей груди.

— Я хочу, чтобы ты кончил, — прошептала я ему на ухо, и он снова грубо выдохнул. — Я хочу увидеть, как ты выглядишь, когда кончаешь, — продолжила я, скользя языком по мочке уха, а затем нежно укусив её.

Внезапно Шей перевернул нас. Это произошло так быстро, что в мгновение ока моя спина оказалась на матрасе, а он был сверху, его губы снова прижались к моим. Я сладко вздохнула, когда его рука обхватила мою шею, а пальцы пробежались по волосам и стали массировать их.

— Пожалуйста, — простонала я, царапая его футболку, желая, чтобы вся наша одежда исчезла, чтобы