Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

А теперь я в новом городе. Благо лишь на короткий срок. Демьян сказал, что рожать я вернусь в Москву.

Получив багаж, выхожу в зал прилета. Народу много. Таблички, встречающие. Я немного топчусь в стороне, высматривая Таню, но все лица сливаются в одно.

— Мишель! — доносится женский голос сбоку.

Я оборачиваюсь и вижу Таню. На ней легкая куртка нараспашку, на лице дружелюбная улыбка. Рядом Вера в пестрой шапке и таком же шарфе. А девочку постарше я вживую до сегодняшнего дня не видела.

— Привет, — говорит Таня, берет мой небольшой чемодан. — Как доехала?

— Здравствуй, — отвечаю я чуть смущенно, потому что хоть и понимаю, что побыть вдали от Москвы сейчас здравое решение, но все равно приехала к человеку, с которым близко никогда не общалась. — Нормально. Спасибо, что встретила.

— Устала? — спрашивает она непринужденно, будто мы давние и лучшие друзья.

— Все в порядке.

— Это хорошо, — кивает Таня. — Я во вторую беременность дальше врача вообще никуда не выбиралась. Так что ты еще герой.

— Ну да, — пожимаю плечом.

— Тогда идем. Веру ты помнишь, — кивает на младшую. — А это моя старшая, Алиса.

— А я Мишель, — представляюсь Алисе и подмигиваю Вере, которая меня сразу узнала.

Интересно, они с Саидой общались раньше? Так, стоп. Давай не думать об этом, останавливаю себя.

Вера разглядывает меня, а потом показывает пальчиком на мой живот, прикрытый пальто.

— У тебя большой живот! Там ребенок?

— Вер! — одергивает Таня, вспыхнув. — Ну что за вопросы?

Такой прямой детский интерес даже радует.

— Да. Будет, — киваю и даже чуть распахиваю полы пальто. Живот в обтягивающем джемпере заметен хорошо. — Здесь маленький мальчик живет.

Глаза Веры сразу округляются, рот открывается.

— Правда? — восхищенно говорит она и тянется маленькой ладошкой потрогать. — Можно? — спрашивает почти шепотом, глядя то на меня, то на свою ручку, зависшую передо мной.

Таня уже готова остановить дочку, но я улыбаюсь:

— Да, — беру ее руку и кладу себе на живот сверху.

Вера очень серьезно поглаживает мой живот через ткань, глаза сияют.

— Привет, мальчик, — говорит она прямо в живот. — А когда он выйдет поиграть?

Таня качает головой:

— Пусть пока посидит, — улыбается она. — А у тебя, кстати, когда срок? — спрашивает у меня.

— В апреле ставили, но с учетом открывшихся обстоятельств сместили на март.

Наверное, Сколар ей рассказал… И судя по тому, что Таня ни капли не удивилась, то да.

— Март… — задумчиво произносит Таня. — Ну еще два месяца. Отлично.

Верочка тем временем трогает мой животик с бесконечным восторгом, будто это новогодний подарочек, и хохочет. Алиса, стоя чуть в сторонке, наблюдает за сестрой, как мне кажется, с улыбкой и умилением.

— Все, хватит малыша тормошить, — Таня аккуратно отцепляет дочку. — Он, наверное, спит там. Пусть тетя Миша отдохнет. Поехали домой. Сейчас покажешь ее комнату. Поможешь разобрать вещи. А потом придумаем, чем займемся.

Мы выходим на парковку, где Танин небольшой кроссовер припаркован у самого входа. Она ловко ставит мой чемодан в багажник, усаживает Веру в детское кресло, быстро со всем управляется. Независимая, сильная, уверенная. С двумя детьми. На ее фоне я себе кажусь ее третьей младшей дочкой. Эта уверенность с опытом приходит? Или, наверное, с жизненным опытом.

Устроившись на пассажирском месте, отмечаю, что дома снег, а тут пальмы и столько зелени. Необычно. И над горами вдалеке висит солнце. Температура в разы выше, чем в Москве. Кажется, будто я попала в другое время года. Даже воздух другой, солоновато-влажный, морской.

Таня садится за руль, заводит мотор и бросает на меня быстрый взгляд:

— Демьян, кстати, звонил. Просил передать, чтобы написала ему, как мы встретимся.

Точно! Спохватываюсь. Тянусь за телефоном в пальто и пишу Сколару сообщение. Он тут же перезванивает, уточняет, как долетела. Заверяю, что у меня все хорошо. Говорю, что мы в машине Татьяны, с девочками, и сейчас поедем домой.

— Очень заботливый он, правда? — замечает Таня с улыбкой, не отрывая глаз от дороги, когда я завершаю разговор.

— Да, — соглашаюсь я.

И снова хочется плакать. Но на этот раз, наверное, от счастья. Чувствую себя такой благодарной судьбе за то, что она послала мне Демьяна. А еще за эту передышку. Пусть и закончившуюся так отвратительно. Май, безусловно, не заслуживает этих серьезных проблем. Но ведь сам требовал от меня этих денег. И будь он порядочным, то отступил бы. Потому что, по сути, я и сама не уверена, что имею на эти деньги право. Просто по стечению роковых обстоятельств и чужих решений я вдруг оказалась значимой фигурой в игре, которую начинала не я. Со временем чувство вины, наверное, притупится, а пока мне жаль Мая. Лучше бы мы никогда не встречались на том перекрестке. Тогда, вероятно, всех этих проблем сейчас и не было бы...

По мере того как мы едем, Таня рассказывает о Сочи, прерываясь из-за комментариев малышки с заднего сиденья. Алиса, надев наушники, практически не вступает в беседу. Я слушаю вполуха, больше следя за интонацией. У Тани бодрый, оптимистичный голос, и сейчас я даже почему-то чувствую себя неловко, что ревновала к ней. Очевидно, в сложный жизненный момент, когда она потеряла мужа, Демьян был рядом как друг, а разве к дружбе между людьми можно ревновать? Таким, наверное, стоит только восхищаться. Или по-хорошему завидовать. Потому что у меня таких друзей нет. Это с опытом приходит, по-видимому. Полгода назад я еще была не способна понять.

Через полчаса мы сворачиваем в уютный район недалеко от побережья. Невысокие дома, утопающие в пальмах и соснах, узкие улочки, где соседские кошки гуляют прямо по проезжей части. Машина останавливается у двухэтажного домика с ярко-синей крышей. Калитка украшена плетущимся виноградом. Зимой он суховат, но все равно красиво.

— Приехали, — объявляет Таня. — Добро пожаловать в наше скромное гнездышко. Я обожаю это место. Наш дом.

— А в Москве?

— Тоже.