Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина

Я вышла из кареты следом. Холод ударил в лицо, но я его не чувствовала. Я видела только вздрагивающую спину Себастьяна, его сжатые в бессильных кулаках пальцы, слышала хрип в его голосе. В этом взбешенном, почти неконтролируемом юном драконе вдруг ясно проступил мальчик, который отчаянно боялся за ту, что ему дорога. И это знакомое, всепоглощающее чувство материнской жалости и ответственности перехлестнуло через край.

Я подошла и, не раздумывая, положила руку на его плечо, что секунду назад было готово снести дверь с петель. Прикосновение было легким, но Себастьян вздрогнул, резко обернулся, готовый отбросить помеху. Но встретил мой твердый взгляд. Я не осуждала его, и понимала как никто другой.

— Тише, — произнесла я, и мой голос прозвучал странно умиротворяюще в этой ледяной тишине. — Мы все здесь и найдем ее. Но давай сделаем это правильно. Чтобы не напугать Бель еще больше.

Мои слова и спокойствие подействовали на него, как ушат ледяной воды. Ярость в его глазах не погасла, но муть, туманившая разум, отступила, сменившись ясностью. Он сглотнул и коротко кивнул.

Виктор бросил на меня взгляд. В нем промелькнуло что-то вроде одобрения. Он кивнул Люциану.

— Ты остаешься снаружи. Следи за задним ходом, конюшней. Никто не должен уйти. Мы зайдем с главного хода.

Люциан, без тени возражения, растворился в тени у угла здания.

Виктор шагнул к двери первым. Мы с Себастьяном шли за ним, как его тени. Одна сосредоточенная и холодная, другая собранная, как пружина, готовая в любой миг сорваться.

Зал постоялого двора тонул в полумраке. Бледный свет магического светильника отбрасывал пляшущие тени на грубые каменные стены, на старый, потертый кожаный диван и кресла. В камине нехотя тлели последние поленья уже не согревая комнату.

Сайрус стоял спиной к огню, неестественно прямой и напряженный. А в жестком кресле у стены сидела Бель. Бледная, с плотно сжатыми губами. Но ее широко раскрытые глаза были сухими. В них горело не детское отчаяние, а горькое, взрослое понимание предательства и холодная решимость не дать отцу удовольствия видеть ее слезы.

В дальнем углу, вальяжно развалившись, сидела Амариллис. Она разглядывала ноготь, потом зевнула, не прикрывая рта. На ее красивом лице читались только скука и глухое раздражение. Весь этот спектакль с похищением дочери явно казался ей излишней, нудной драмой.

Именно в этот миг дверь в зал распахнулась и в проеме встали мы втроем.

Зал утонул в густой тишине.

Сайрус медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по мне, по яростному Себастьяну, задержался на Викторе. ЕГо тонкие губы скривились в знакомой, презрительной ухмылке.

— Какая… чудесная компания собралась, дорогая женушка, — сказал он. — Ты, я смотрю, не теряешь времени. И даже сынка ректора привела на поводке. А я всего лишь веду нашу дочь к ее блестящему будущему. И это не ваше дело. Убирайтесь.

Виктор спокойно шагнул вперед, вставая передо мной и Себастьяном. Его голос прозвучал негромко, но ледяная интонация отчетливо слышалась в воцарившейся тишине.

— Ты нарушаешь закон Горного княжества о личной свободе, Сайрус. Леди Изабель почти совершеннолетняя. Ее насильственное удержание против воли — похищение. Отпустите ее сейчас же.

Сайрус издал короткий, ядовитый смешок.

— Она моя кровь! Моя дочь! Я, как отец, решаю, что для нее лучше. И что ты мне сделаешь, Кроу? Ты, ректор академии, будешь драться со мной посреди ночи в захолустном трактире? За чужих жен и дочерей? Это тебе не академический совет.

Виктор не ответил сразу. Он медленно, с привычной точностью движений, стал снимать перчатки. Кожаный, низкий звук в тишине прозвучал громче любого крика.

— Именно так, — сказал он наконец, глядя Сайрусу прямо в глаза. — За свою женщину и за ее дочь. Все очень просто. Поединок. Здесь и сейчас. Если ты победишь, мы уходим и больше не вмешиваемся. Если победа за мной, ты немедленно отпускаешь Бель и уезжаешь, забыв дорогу в Вольхендем навсегда.

В зале стало так тихо, что было слышно, как потрескивают угли в камине. Амариллис перестала рассматривать ногти и приподняла бровь. Бель впервые пошевелилась, ее взгляд метнулся ко мне, в нем была мольба и ужас. Я едва заметно покачала головой: “Доверься ему”.

Сайрус замер. В нем боролись расчетливость и уязвленная гордость. Отказ означал публичное признание слабости перед Виктором, передо мной, перед этой жалкой девчонкой-любовницей. Ни один дракон, даже такой скользкий, как Сайрус, не пойдет на такое. Как бы ни был он хитер и зол, отказаться не мог.

— Хорошо, поединок, — процедил он сквозь зубы. — Выйдем.

Мужчины развернулись к выходу. Но у самой двери Сайрус вдруг остановился. Он медленно повернулся и, сделав шаг назад, оказался прямо передо мной. Близко… Слишком близко. Так, чтобы смотреть сверху вниз, с тем самым привычным превосходством, которое я видела в его глазах двадцать лет.

Я не отступила. Не опустила взгляд. Просто смотрела на него в упор, чувствуя, как Бель за моей спиной затаила дыхание.

— Насладись этим моментом, Алисия, — тихо произнес он, но голос его был полон яда. — Пока твой новый дракон развлекается, думай о том, что ты так и останешься никем. Лавочницей с чужим именем и дочерью, которой скоро станет стыдно за такую мать.

Он целил в самое больное. В то, что когда-то заставило бы меня сжаться от собственной никчемности. Но сейчас его слова просто скользнули мимо, не находя цели. Во мне больше не было тех ран, по которым он привык бить.

— Ты проиграл мне, когда перечеркнул двадцать лет нашего брака, когда решил, что я лишь ресурс, — произнесла я ровно, без злорадства, просто констатируя факт. — Сегодня ты просто подпишешься под этим.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Он не получил ожидаемой реакции. Не увидел страха, не услышал дрожи в голосе. Вместо этого я смотрела на него так, будто он уже пустое место.

Сайрус хотел что-то добавить, но Виктор, стоявший у двери, нетерпеливо бросил:

— Арден. Выходи. Или предпочитаешь проиграть, даже не начав?

Сайрус резко развернулся и вышел в ночь, хлопнув дверью.

Я выдохнула. Бель тронула меня за плечо, но я лишь покачала головой, прижимая ее к себе и подводя к окну.

— Смотри, милая. Сейчас ты увидишь, как заканчивают те, кто привык только брать.

Два старых дракона отошли друг от друга на несколько шагов. Превращение Сайруса было резким, взрывным, полным злобы. Темно-бронзовый, но с длинными, как кинжалы, когтями и хищным изгибом