Домашний арест - Ники Руа

— Я хочу кое-что тебе рассказать, — Никита подался вперёд, оставил недопитую бутылку на столике, взял сигареты и закурил, что означало крайнюю степень волнения. Ведь он терпеть не мог дым в помещении. — Мне нужно с кем-то поделиться. Оно гложет меня и не даёт спать ночами. А ты поймёшь. Мне кажется, только ты и поймёшь.

Я приоткрыла глаза и медленно оглядела освещаемую луной комнату. Может, это всё сон? Ночной кошмар, квинтэссенция моих страхов? Сейчас Никита скажет какую-то жесть.

Глава 47

— Я виноват в смерти Леры.

Точно сон. Потому что в реальности есть аудиозапись — железное доказательство его невиновности. И её невозможно подделать.

— В тот вечер она была адски пьяной. Наверное, как я сейчас. Мы сильно ругались. Лера обвиняла меня в том, что я слишком сильно толкнул её в подъезде, и из-за этого у неё кружилась голова. Она повторяла, повторяла, повторяла одну и ту же песню о том, что её дядя вышвырнет меня, что я без них — никто. Мне хотелось её убить. Придушить. Чтобы она, наконец, заткнулась. Но я знал, что не сделаю этого. Потом Лера вышла покурить на балкон.

Никита затянулся сигаретой. Терпкий табачный дым словно уносил меня в образы той самой ночи.

— Было холодно, она накинула пуховик поверх комбинации и вышла на балкон в своих скользких тапочках. Чуть не упала, поскользнувшись на глянцевой плитке. Подошла к балконному ограждению, повернулась ко мне спиной и закурила. А сама навалилась всем весом на стальной поручень. Не знаю, какой идиот спроектировал на балконах высотки такие низкие ограждения. Лера продолжала кричать и спорить. Я отвечал ей. И какой-то момент заметил, что она слишком наклонилась вперёд.

Он затушил сигарету, взял со стола бутылку и допил остатки виски.

— Может, у неё и правда кружилась голова от удара об стену, а может, она перепила. Я не знаю. Она так сильно наклонилась, как будто вот-вот полетит вниз. Я смотрел и думал о том, что надо бы подойти, схватить её и затащить внутрь, пока она не упала. У меня было достаточно времени, чтобы это сделать. Но я просто стоял, продолжал что-то отвечать ей и ждал, пока она свалится. Я хотел, чтобы она умерла. Это длилось несколько секунд, а потом Лера упала.

Возможно, я должна была ужаснуться и испугаться: какой опасный человек. Или разочароваться: разве можно любить такого мерзавца? Или обрадоваться: я ему ближе всех — доказал. Но я не почувствовала ничего из вышеперечисленного. Мне по-прежнему хотелось, чтобы он лёг рядом. И обнял. И наконец уже уснуть.

— Я ведь сразу пожалел об этом! — прерывающимся шёпотом воскликнул Никита. — Одно дело — желать чего-то, и другое — когда оно случается на самом деле. Я три года спал с ней в одной постели. Она… она не была такой уж плохой. Просто каждый из нас хотел чего-то своего.

Я повернулась на спину и посмотрела на него.

— Обними меня, — сказала я. — Холодно.

— Да-да, конечно, — Никита пододвинулся ко мне, лёг рядом и обнял. Какой же он был тёплый! Растерянным и жалобным тихим голосом он спросил: — Я ведь не плохой человек? Я жалею, я так жалею о ней. Я докажу тебе, что я не плохой. Я буду о тебе заботиться, я всё исправлю.

Спустя пару минут я провалилась в сон. Крепкий, глубокий и спокойный.

Утро встретило меня ярким солнцем и столь же ярким похмельем. Никита ещё спал. Высвободившись из-под его руки, я села на диване, скривившись от головной боли.

Надо скорее к себе домой — выпить анальгин. И принять душ, и позавтракать, и заняться накопившимися заказами.

— Эй… — я легонько потормошила Никиту за запястье. — Я ухожу. Спи, провожать не надо. И… удачи тебе, держись!

Он сонно приоткрыл глаза и улыбнулся:

— До встречи, соседка.

*́**

Работа не клеилась. Все мысли были о нём. Как он там, чем занят? Что у него за сокамерники? Скучает ли он по мне так же, как я по нему?

Было тоскливо и непривычно осознавать, что сорок восьмая квартира пуста, что никто меня там не ждёт. И что в ближайшие дни появилась целая куча свободного времени, которое надо как-то занять. Занять настолько интересно, чтобы не тревожиться каждую секунду о том, чем закончится суд.

В обед позвонила Голикова. Я ожидала её звонка и боялась. Я была уверена, что уж теперь-то Ирина выплеснет на меня всю накопившуюся за месяц неприязнь. И морально готовилась к финальной дуэли. Представляла себе и репетировала наш будущий диалог, от чего тело прошибал холодный пот.

— Ева, вы в курсе, что Ростова увезли в СИЗО? — Голикова, как обычно обошлась без приветствия. Голос пылал злобой.

Я села на кровать, положив перед собой включённый диктофон.

— Здравствуйте, Ирина Владимировна! — громко проговорила я, нажимая на кнопку громкой связи на телефоне. — Как поживаете? Как дела в издательстве?

Название издательства — его тоже нужно произнести.

— Мои дела вас не касаются, — раздался отрывистый смешок. — Ева, у вас есть материал на Ростова?

— Нет, у меня ничего не получилось.

Я зажмурилась от страха: началось!

— Так я и думала. Зря только время на вас потратила.

— Вообще-то, я тоже тратила на вас время, — несмело заметила я. — Ходила к Ростову, как вы просили, сидела у него в гостях по несколько часов. А вы мне за это ничего не заплатили.

— И что? — раздражённо бросила Ирина. — Я вам обещала деньги только при условии, что вы достанете какой-нибудь компромат. Какие ко мне претензии?

— Никаких. Вы первая начали.

— Что за инфантилизм? — вспыхнула Голикова. — Так, давайте подведём итоги: вы провалили задание. На этом мы расстаёмся. Никакого потенциала я в вас не вижу. Я вам больше скажу: вы никогда не добьётесь успеха на журналистском поприще. У вас нет ни способностей, ни трудолюбия, ни хватки.

Я набрала в лёгкие побольше воздуха и громко отчеканила заученную наизусть фразу:

— А у вас нет порядочности. На собеседовании вы предложили мне заняться сексом с Никитой Ростовым, чтобы сблизиться и выведать у него информацию. Как вы могли?

Повисла пауза. Я сжала кулаки: давай-давай, клюнь!

— Могла, могу и буду мочь, — ответила ни о чём не подозревающая Ирина. — Я — редактор известнейшего интернет-издания, а вас никто не знает. Поэтому все ваши потуги парировать мне жалки и бессмысленны.

— Вы… сказали всё, что хотели?

— Да. И чтобы завтра до обеда диктофон и сумка были возвращены в