Однажды я стала ведьмой - Виктория Блум

Алекс, видимо, заметив мою слабость, присоединился ко мне, и мы продолжили читать заклинание в унисон.

Стало гораздо легче, но ненадолго. Вскоре и у меня и у Алекса заметно дрожали руки. Я покачнулась, чуть не упав. Но мужчина, бледный, словно сама смерть, успел меня придержать.

— Она сопротивляется, держится изо всех сил за свое человеческое тело, оттого мы не можем закончить процесс, — слабым голосом произнес принц.

Я повернула голову. Маргарет и присоединившегося к ней Виктора, который, похоже, не мог противостоять ее внушению, атаковали уже одновременно семь драконов. Тарагийка продолжала отбивать все атаки, но меня заинтересовало не это, а ее изменившаяся внешность. Длинные, некогда черные волосы покрылись сединой, лицо посерело и осунулось, платье стало заметно велико, а руки выглядели чрезмерно худыми.

Тогда-то я и поняла, что мне хотел сказать Алекс: пока мы не уничтожим ее тело, демоница не попадет в пентаграмму.

Почему-то это открытие придало мне сил, и я начала заново, с упорством читать заклинание. Ноги дрожали, голова кружилась, голос охрип, но сдаваться я не собиралась.

Где-то рядом звякнула сталь. А потом в поле зрения появилась Анариэль. Доспех девушки был покрыт брызгами крови, но сама она была цела. Это радовало.

— О, первородные! — с тревогой посмотрела на нас с Алексом эльфийка. — Вы же сейчас за грань отправитесь оба. Почему меня не позвали, самоубийцы самоотверженные?!

Алекс бледно улыбнулся девушке, но ничего не ответил. А я просто не хотела прерывать поток энергии, оттого и молчала. Риэль нахмурилась сильнее и, небрежно откинув прилипшую ко лбу прядь волос, встала рядом с нами и тоже начала произносить текст заклинания.

Мне немного полегчало, — все же три источника энергии лучше двух.

Но вскоре оказалось, что и втроем мы не можем в достаточной мере напитать пентаграмму, чтобы она связала демоницу.

И в тот момент, когда эта мрачная мысль пронеслась в моей голове, вдруг послышалось нахальное:

— А ну все прочь! С дороги! Кыш-кыш! Зашибу ведь, вихрастый! С дороги, кому сказал!

Смутно осознавая, что этот голос мне знаком, я повернула голову и увидела, как в часовню влетает мой очень редкий и весьма полезный фамильяр верхом на Летучей.

— Всем лежать! Это ведьмин фамильяр и боевая метелка! С нами шутки плохи! — орал кот. Да так, что воины застывали на месте, с недоумением смотря на это чудо-юдо.

— Лиска! Мы к тебе на выручку! — радостно известил кот, подлетая ко мне.

— Альберт? Что ты здесь делаешь?! Тут же опасно!

— Вот поэтому мы и прилетели, — невозмутимо пояснил кот. — Я ведь чувствую, что твой резерв почти на нуле. А одна из главных функций фамильяра — какая? — спросил он. И не дожидаясь, сам же ответил: — Напитывать свою ведьму. Или ты думаешь, я от жадности питался твоей магией?

У меня в глазах заблестели слезы от той любви и благодарности, что я испытывала к питомцу, который мчался ко мне на выручку, несмотря на смертельную опасность.

— Так, давай только без соплей, — зыркнув на меня, предупредил Альберт. — Бери меня на руки, буду питать свою ведьмочку.

Я шмыгнула носом, утерла слезы и взяла котейку на руки. И тут же ощутила, как в тело вливается теплая согревающая энергия. Заполняет меня словно пустой сосуд. Наполняет силой каждую клеточку.

Спустя полминуты мой резерв был снова полон до краев.

— Спасибо, — я чмокнула кота в пушистую мордочку и посадила на Летучую. — А теперь укройтесь в безопасном месте.

— Вот и помогай после этого, — вздохнув, проворчал фамильяр, но просьбу мою выполнил.

А я с новыми силами принялась читать уже выученное наизусть заклинание. И вскоре позади послышался яростный, леденящий душу вопль. Я не смогла сдержаться и обернулась.

Тело Маргарет, словно сгоревшее в огненном пламени, вмиг рассыпалось пеплом, являя нам человекообразное жуткое существо из моих видений. Будто невидимым арканом ее потянуло к пентаграмме, и демоница оказалась запечатана за защитным барьером.

— Скорее, вставайте вокруг пентаграммы! — скомандовала я. — Долго мне барьер не удержать.

Дамир и Риан без лишних слов устремились к нам. Убедившись, что все заняли свои места, мы впятером начали нараспев читать древний текст заклинания, чтобы изгнать плененную демоницу в небытие.

— Вам это так с рук не сойдет, щенки, — злобно прошипела Маргарет. В бездонных глазах тарагийки, наполненных тьмой, горела черная ярость.

Сосредоточенная на правильности произношения магических слов, я не сразу поняла, что меня кто-то грубо схватил за плечо. Лишь когда мне больно скрутили руки, а острая сталь коснулась моего горла, я испуганно замерла и умолкла.

— Виктор, опусти нож, — спокойно произнес Риан, хотя весь вид его говорил о том, что он готов наброситься на брата.

Я попробовала воспользоваться заклинанием, но оно тут же было ловко перехвачено. А затем кинжал еще сильнее прижался к горлу. Я закусила губу, чувствуя, как острая сталь рассекает тонкую кожу. По шее тонкой струйкой потекла кровь.

— Василиса, лучше не шевелись, он под внушением, — в голосе Риана сквозила не прикрытая тревога. Дракон был готов сорваться с места, но понимал — любое лишнее движение могло вынудить Виктора перерезать мне глотку.

— Тронете мать, и ваша драгоценная ведьма отправится за грань вместе с нами, — грозно прорычал Виктор.

На лицах друзей застыл страх. Ситуация — дрянь и они это понимают.

Маргарет рассмеялась, видимо, уже решив, что снова победила.

— Ну, детки, не хотите ли выпустить меня отсюда? — с издевкой произнесла она.

Я понимала, что если хотя бы кто-то один отпустит нити заклинания, то защитный барьер распадется и нас уже ничего не спасет.

С отчаянием и откровенной мольбой я посмотрела на друзей.

— Нет, не отпускайте ее!

На лицах друзей отражается явное сомнение. Каждый из них понимает, чем грозит отступление, но в то же время дать мне погибнуть никто из них не хочет.

— Виктор… прошу, не надо… — прошептала я. — Ты ведь гораздо лучше… Лучше ее… Ты не убийца…

— Заткнись, — холодно бросает он мне.

А я чувствую, как клинок в его руках дрожит. Похоже, мужчина пытается сопротивляться, но магия тарагийки и ее влияние на него сильнее.

И тогда я решила: буду бороться до конца. Пусть я умру. Но умру не как жалкая жертва. А как дикая, свободная женщина. Как наследница Озерных ведьм. Как Верховная.

И я вложила всю силу, всю ярость, всю мощь в свои слова.

— Ictu ad capus!

Стоило проклятью оглушения сорваться с моих уст, рука мужчины опустилась, и он рухнул на пол. Четно говоря, не ожидала. Не ожидала, потому как при проклятии нужно смотреть на свою жертву, желательно