Кольцо - Мэри Каммингс

При этих словах Нэнси застыла как вкопанная и обер­нулась к шедшему с другой стороны Джеральду.

— В чем дело? Меня что, не хотят сюда пускать?

— Нет, что вы, миссис Райан! Мы сейчас все уладим — буквально через пару минут! — не дал ему ответить тип в черном. — Пройдемте, пожалуйста, в мой кабинет — нам там будет удобнее...

— Что именно нам там будет удобнее? — холодно поин­тересовалась, не двигаясь с места, Нэнси.

Мужчина в черном нервно оглянулся. Народу в вести­бюле было немного, но кое-какие головы уже поверну­лись, привлеченные то ли спором, то ли самим присут­ствием в вестибюле собаки.

— Видите ли, к сожалению, в отеле существуют опре­деленные правила, согласно которым содержание в но­мере домашних животных категорически запрещено. Я мог бы...

— Может быть, стоит все-таки дать возможность миссис Райан подняться наверх — а потом мы этот во­прос разрешим в рабочем порядке? — перебил его Дже­ральд.

— Да, конечно, разумеется — она может подняться! — воскликнул тип в черном. — Но собаку придется оставить. Я могу предоставить пока что одно из служебных поме­щений и связаться с пансионом... у нас уже бывали подоб­ные случаи...

— Джеральд, позвоните, пожалуйста, Нику и обрисуй­те ему ситуацию! — Нэнси было уже все ясно, слушать даль­ше смысла не имело.

Она не знала, имеет ли она право отдавать Джеральду подобные распоряжения, но другого выхода не было: спрашивать у него номер телефона собственного мужа, тем более прилюдно, значило выставить себя полной иди­откой. Про себя она решила, что в крайнем случае мож­но сесть в такси и уехать домой — а они пусть разбирают­ся без нее. Но очевидно, какие-то права она имела, потому что в руках Джеральда, как по волшебству, мгновенно появил­ся телефон. Говорил он быстро и тихо, почти неслышно, и через минуту передал аппарат Нэнси:

— Пожалуйста, миссис Райан.

— Ник? — спросила она.

— Я сейчас спущусь, — раздалось из трубки, и послы­шались короткие гудки.

Ник и правда появился очень скоро — откуда, Нэнси так и не поняла. Она заметила его только в середине вестибюля, и обрадовалась прежде, чем сумела вспомнить, что радоваться особо нечему. В голове мелькнуло внезапно и некстати: «Какой он...» Красивый? Значительный? Уверенный в себе? Все эти слова подходили и не подхо­дили, не в силах до конца передать ее ощущение.

Шел Ник небыстро, слегка прихрамывая. С одного взгляда можно было определить, что зол он как черт — только что пар из ушей не валит.

Первое, что он сделал, подойдя, — это уже привычным жестом положил Нэнси руку на плечо, и лишь затем об­ратился к типу в черном:

— Что за проблема, мистер...

— Ленц, — подсказал тот. — Заместитель главного управ­ляющего.

— Итак, я слушаю вас, мистер Ленц.

— Простите, мистер Райан, но дело в том, что прави­ла отеля запрещают содержание в нем домашних живот­ных. Я хотел предложить миссис Райан несколько феше­небельных пансионов, в которые...

— Достаточно, мистер Ленц, я уже все понял, — холод­но кивнул Ник. — Предложение неприемлемо — это наша собака и отправлять ее куда-либо я не намерен. Тем не ме­нее я прошу прощения за этот инцидент — вина целиком лежит на мне, я должен был, прежде чем пригласить жену присоединиться ко мне, поинтересоваться правилами отеля. Но думаю, проблема разрешима.

— Разумеется, мистер Райан. Я очень рад...

— Через час мы съедем. Вы позволите моей жене на это время вместе с собакой подняться наверх, а не ждать в вестибюле?

— Да, но...

— Благодарю вас, мистер Ленц.

Глава 5

Ник шел рядом, тяжело ступая, и Нэнси показалось, что он не просто держит ее за плечо, а слегка опирается на него.

Когда за ними захлопнулись створки лифта, Джеральд попытался спросить:

— Мистер Райан...

— Потом! — чуть поморщившись, мотнул головой Ник.

Так, в молчании, они доехали до одиннадцатого эта­жа и вышли из лифта. Только оказавшись там, где их не мог слышать лифтер, Джеральд снова осмелился задать свой вопрос:

— Мне заказывать другой отель?

— Подождите с этим. Думаю, что не потребуется. Это был заместитель главного управляющего.

— А-а, — словно ему что-то стало ясно, кивнул Дже­ральд. — Я буду у себя?

— Да. Подходите через полчаса. И попросите мисс Эм­бер тоже подняться — с расписанием на завтра.

Ник пропустил Нэнси в номер и захлопнул дверь, от­городившись от оставшегося в коридоре помощника.

— Все. Проходи, располагайся.

— Ты думаешь, они все-таки разрешат собаку? — обер­нулась Нэнси.

— Да, почти наверняка. Им не хочется ссориться со мной, но надо как-то сохранить лицо. Так что сейчас за­меститель доложит главному управляющему, тот позво­нит, и мы с ним как-нибудь договоримся... в общем, не бес­покойся.

— Спасибо...

Ник пожал плечами, удивившись, что она благодарит за такую мелочь, и протянул руки:

— Давай я за тобой поухаживаю.

Она повернулась спиной, но, вместо того чтобы «при­нять» шубку, Ник неожиданно, приобняв ее сзади, легонь­ко погладил по плечу.

— Все та же?..

Нэнси растерянно вскинула голову — о чем он?!

— Шубка, говорю — все та же? Которую я тебе тогда купил?.. — переспросил Ник.

— Да. — Она ловко вывернулась из рукавов, шагнула вперед и нагнулась, освобождая Дарру.

Щеки горели, и не хотелось оборачиваться — на ка­кой-то краткий миг подумалось, что Ник спросил совсем о другом: «Ты — все та же?»

Она — не та же... И он не тот — нет больше человека, к которому она бежала, возвращаясь с работы, который со смехом тянул ее к себе и расстегивал эту самую шуб­ку. И было весело и радостно, и сердце замирало, и ка­залось тогда, что впереди ее не ждет ничего, кроме сча­стья...

Но вспоминать все это бессмысленно и ни к чему — и они оба другие, и отношения между ними теперь огово­рены и записаны в контракте. История повторяется в виде фарса...

Чемоданы уже стояли в спальне. Нэнси переоделась «по-домашнему» — в узкие черные брючки и бледно-зеле­ный пуловер с открытым воротом. То, в чем она на самом деле обычно ходила дома, она даже не взяла с собой — не­зачем выглядеть в их глазах шутом гороховым в ярком спортивном костюме с желтым утенком на животе! А это — она посмотрела на себя в зеркало — элегантно, прилично... сойдет...

Присела на кровать, подумала: «Как актриса перед вы­ходом...»

Да, он изменился... Уверенный в себе, чужой, непонят­ный и непредсказуемый человек.

Человек, который недавно сказал: «Это наша собака...»