Искренне Ваша - Джулия Берд

На следующий день, за несколько часов до помолвки, Лайза работала в саду, чувствуя себя Нероном во время пожара в Риме. С отчаянием и досадой она погружала в землю обе руки. Солнце припекало спину сквозь простое платье, и чем жарче ей становилось, тем сильнее хотелось зарыться в прохладную почву. Все остальное казалось Лайзе нереальным – если не считать Джека. Она получила от него записку: «Встретимся в парке перед ужином. У меня есть план». Что он задумал?

Вчера, поведав Джеку про Дезире, Лайза почувствовала, что у нее гора свалилась с плеч. Конечно, кое-что она утаила. Даже Джеку Фэрчайлду опасно рассказывать всю правду. К счастью, он понял, в чем заключается ее затруднение. Надо было посвятить его в эту тайну давным-давно, а не просить помочь ей в деле, в котором он ничего не смыслил.

Вопреки всем советам рассудка Лайза трудилась в саду и надеялась, что Джек приедет пораньше. Никто бы не догадался, о чем она думает, приводя в порядок клумбу. Никому и в голову не пришло бы, что она ждет гостя, не сменив запачканное землей рабочее платье. Грязные руки, платье не из тончайшего шелка, а из промокшего от пота дешевого муслина были ее маскарадным костюмом. Вскоре мама начнет в панике искать ее по всему дому, но пока она может вести себя, как пожелает. И никто не обвинит ее в том, что она ждет любимого.

Такое пришло в голову только виконту.

– Лайза, – послышался его резкий голос.

Вздрогнув от неожиданности, она выпрямилась, сидя на корточках и приставив ладонь ко лбу.

– Лорд Баррингтон, что вы здесь делаете?

Его глаза были серые, мертвые, как у снулых рыбин, бледные губы неприятно шевелились. Вытянувшись, как деревянный, он стоял в тени.

– Лучше вы ответьте, Лайза: что вы делаете в саду в такой час?

– Подрезаю цветы, – просто ответила она, потянувшись за очередным увядшим бутоном. Садоводство виконт ненавидел еще сильнее, чем благотворительность. Любой труд он считал унижением. Хорошо еще, здесь, в дальнем углу, парка, неподалеку от павильона и оленьего заповедника, его не слышали слуги.

– Через три часа на ужин по случаю нашей помолвки съедутся знатные гости. Почему у вас руки до сих пор в грязи, как у какой-нибудь шлюхи?

Он хмурился все сильнее. Очевидно, подбирал оскорбления побольнее.

– Вам следовало наряжаться к ужину в своих покоях. Вы же будущая виконтесса, черт бы вас побрал! Неужели вы, купеческое отродье, до сих пор этого не поняли?

Лайза закаменела, выпрямив спину.

– Я не в настроении наряжаться, – объяснила она, спокойно посмотрев Баррингтону в глаза, и снова взялась за работу. – Но к приезду гостей я буду готова, можете мне поверить, ваша светлость. Хотя вам это нелегко.

– Разумеется, ведь только что дали мне еще один повод не доверять вам.

В этих словах прозвучало такое злорадство, что Лайза вскинула голову:

– В чем дело? О чем вы говорите?

Баррингтон обошел вокруг нее и встал так, чтобы она могла смотреть ему в лицо, не щурясь от солнца. И протянул лист бумаги. Лайза сразу узнала его и чуть не ахнула.

– Прочтите, – рявкнул он, заметив ее колебания.

Лайза взяла письмо и прочла слова, которые уже видела несколько часов назад. «Встретимся в парке перед ужином. У меня есть план». Почему она не спрятала письмо Джека в надежном месте? Как оно попало к Баррингтону? Ведь она заперла письмо в секретер. Свернув листок, она перевела скучающий взгляд на лицо виконта.

– Вам принес его кто-нибудь из ваших распутниц в надежде на подачку? Ну и зачем понадобилось показывать письмо мне?

Баррингтон схватил ее за локоть, рывком поставил на ноги и хлестнул по щеке.

Лайза вздрогнула, но сдержала вскрик. Ей казалось, что на щеке остался отпечаток ладони виконта, щека горела, но прикоснуться к ней она не смела.

– Я вас ненавижу. Или я вам еще не говорила?

– Это ни к чему. – Он впился пальцами в ее руку, оскалив зубы. – Ваши чувства ровным счетом ничего не значат. Сегодня вечером весь свет узнает, что вы помолвлены, обратного пути у вас уже не будет. И не надейтесь, что я буду мириться с вашими грязными интрижками. Я никому не позволю наставлять мне рога. Мой наследник будет похож только на меня, ясно? У вас нет выбора.

– А разве он у меня когда-то был? – выпалила Лайза, пытаясь высвободить руку.

– Вы просто знали, чем грозит вам отказ.

Лайза вырвала руку и потерла ее.

– Откуда у вас эта записка?

– Мой слуга взломал ящик вашего письменного стола. Тот самый, которым вы придавили мне пальцы. Мне было любопытно узнать, что вы прячете от меня.

– Когда вы нарушили мое уединение, я писала другое письмо.

– Да, а это записка от Джека Фэрчайлда. Я узнал почерк. Не забывайте: теперь он служит у меня.

– Но я еще могу отказать вам. Даже после сегодняшней помолвки. Это вы понимаете?

– И опозориться перед всем светом? Этого вы не сделаете, Лайза. У вас не хватит духу. Вы же просто дочка презренного торгаша. Ничтожество. Один неверный шаг – и для вас все кончено. Уже завтра все ваши поступки и мысли потеряют всякое значение.