Золотые слезы - Лори Макбейн

— Красота этой кастильской розы бледнеет рядом с вашим великолепием.

Mapa устремила свой взор в глубину его зеленых глаз, каждой клеткой тела ощущая случайное прикосновение к своему плечу его массивного колена. Она хотела дотронуться до него — ах, если бы у нее хватило духу на такое безрассудство, — но вместо этого протянула руку к цветку. Вероятно, тень, промелькнувшая в ее глазах, не ускользнула от Николя, поскольку в следующее мгновение его рука легла на ее пальцы. Шанталь взял узкую кисть и поднес к губам, а потом с лукавой улыбкой прижал к своей щеке.

— Так мне нравится больше, — сказал он.

— Вы невероятно галантны сегодня, — отозвалась Mapa и высвободила руку, горевшую от его поцелуя сильнее, чем после пощечины, завершившей последнюю попытку Николя преподать ей урок любовных ласк.

— Если вы захотите узнать меня поближе, то обнаружите, что в определенных обстоятельствах я могу быть необыкновенно мягким, — сказал Николя, окидывая ее лицо и обнаженные плечи теплым взором. Прежде чем девушка успела что-либо ответить, он словно впервые заметил присутствие Пэдди и обратил на него свое внимание. — Боюсь, что я еще не встречался с этим юным джентльменом, хотя его черты кажутся мне знакомыми, — приветливо улыбнулся Николя малышу, который смущенно заерзал под пристальным взглядом внушительного мужчины.

— Это Падрик, сын моего кузена Брендана. Поздоровайся с мистером Шанталем, Пэдди, — попросила Mapa, не подозревая о том, какие это повлечет за собой последствия.

— Я вас не люблю, — заявил Пэдди, нахмурившись и угрожающе выставив вперед подбородок.

Николя опешил от неожиданности, но уже через секунду его громкий искренний смех нарушил тишину дворика.

— Мало кто в моей жизни осмеливался сказать мне это в глаза, — признался Николя, вытирая тыльной стороной ладони слезящиеся от смеха глаза.

Пэдди, как затравленный маленький зверек, перевел взгляд с неприятного незнакомца на Мару и понял, что тот ей нравится. Еще бы! Ведь она даже позволила ему поцеловать свою руку! Пэдди вскочил и в порыве детской ярости швырнул в Николя недоеденной булочкой, отчего на белоснежной рубашке француза появилось лиловое пятно.

— Пэдди! — воскликнула Mapa.

Малыш, возликовав оттого, что его удар достиг цели, вскочил со скамейки и, не оглядываясь, со всех ног бросился прочь через двор.

— Надеюсь, этот акт вандализма совершен не по вашему наущению? — саркастически поинтересовался Николя, лицо которого выражало крайнюю степень недовольства, а плотно сжатые губы указывали, что он не намерен шутить.

Mapa неторопливо поднялась, тщетно стараясь найти быстрый и остроумный ответ. Но взгляд девушки упал на пятно, расплывшееся на рубашке, и ей неудержимо захотелось рассмеяться. Она допустила ошибку, посмотрев на Николя, поскольку он заметил искорку смеха в глубине ее глаз. Схватив Мару за руку, Шанталь удержал ее и сурово спросил:

— Вам весело? Может быть, вы перестанете смеяться, когда я потребую, чтобы вы выстирали мою рубашку?

— Вы хотите, чтобы я ее безнадежно испортила? — улыбнулась Mapa при мысли о том, что она может стирать его рубашки. — Если вы не против, я лучше отдам ее своей служанке. Джэми справляется и не с такими пятнами.

Mapa снова взглянула на результат бессовестной выходки Пэдди и только тогда заметила, что капелька повидла попала туда, где расходился ворот рубашки и виднелась обнаженная грудь Николя, поросшая густыми волосами. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Mapa приподнялась на цыпочки и аккуратно подцепила указательным пальцем капельку повидла. Затем поднесла палец ко рту и облизала.

— Довольно вкусно. Может быть, чуть больше соли, чем нужно, но, в общем, неплохо, — сказала она задумчиво, пробуя повидло.

Глаза Шанталя вспыхнули дьявольским огнем. Он взял ее за руку и очень медленно и чувственно слизал остатки повидла с ее пальца. Mapa не могла отвести взгляда от его сияющих глаз и чувствовала, что расстояние между ней и Николя неудержимо сокращается. Однако звук шагов по каменным плитам галереи заставил девушку резко отпрянуть от него.

— Что-то не в порядке? — холодно осведомился дон Андрес у Николя, подойдя к нему вплотную и с трудом сдерживая ярость, вызванную его близостью с Марой.

— Все в полном порядке, дон Андрес, если не считать испачканной рубашки. Да и ту можно выстирать, не так ли? — невозмутимо ответил француз.

— Дело в том, что мистер Шанталь по неосторожности испачкался в повидле, — пояснила Mapa, с. трудом возвращая себе душевное спокойствие; Тот факт, что она на какой-то миг его утратила, вызвал у нее тревожное чувство.

— Отдайте рубашку кому-нибудь из слуг. Ее выстирают, — сухо отозвался дон Андрес. — Мне бы не хотелось, чтобы вы покинули мой дом с осознанием, что понесли здесь какой-либо ущерб.

Николя широко разулыбался в ответ на оскорбительный намек и ответил:

— В таком случае я хочу, чтобы рубашка была готова к концу недели. Если, конечно, нет Никакой спешки и вам не нужно, чтобы комната освободилась раньше.

Дон Андрес нахмурился еще сильнее, поняв, что проиграл. Долг гостеприимства и этикет требовали от него возразить французу, хотя в глубине души дон Андрес хотел, чтобы тот покинул его ранчо немедленно. Приходилось признать, что Николя умеет ловко выйти из любой ситуации, даже самой невыгодной для себя.

— Разумеется, вы вольны оставаться в моем доме так долго, как только захотите, — с подчеркнутой вежливостью ответил дон Андрес.

— Благодарю и смею заверить, что не стану злоупотреблять вашим гостеприимством. А теперь позвольте откланяться.

Mapa смотрела вслед Николя, направлявшемуся к себе в комнату переодеваться. В своих высоких, до блеска начищенных сапогах и рубашке с широкими, раздувающимися на ветру рукавами он напоминал девушке пирата из романтических новелл. В его гордой осанке и грациозной походке таилось притягательное очарование, и Mapa с легкостью могла представить его стоящим на капитанском мостике брига, бороздящего океан под черным флагом с черепом и скрещенными костями.

— Француз ничем не досаждает вам, Амайя? — взволнованно поинтересовался дон Андрес, заметив смятение чувств на ее лице.

— Нет. Во всяком случае, не более навязчив, чем всегда.

— Я готов попросить его уехать, — предложил дон Андрес.

— Нет! — поспешно и чуть более заинтересованно, чем допускали приличия, возразила Mapa. — В этом нет необходимости. Прошу вас, не делайте этого, — попросила девушка, с изумлением обнаруживая в своем голосе жалобные, умоляющие нотки.

— Как пожелаете, Амайя. Но если он будет беспокоить вас, я выставлю его вон в считанные секунды, — с жаром заявил дон Андрес, предвкушая это событие.

— Как чувствует себя Фелисиана? — спросила Mapa, чтобы переменить тему.

— Она все еще не оправилась после случившегося, — ответил дон Андрес, и раздражение в его тоне сменилось ласковой заботливостью.