Греховные помыслы - Стефани Блейк

Пожалуй, я слишком разболтался – я ведь знаю, какой Вы занятой человек. С нетерпением жду встречи с Вами и Сибил, которая – увы! – состоится еще не скоро.

Ваш преданный друг, Дэниэл Бойл.

– Что это еще за «безлошадный экипаж»? – воскликнула Люси Медоуз во время вечеринки, устроенной Дэвидом Саймом в шикарном Мельбурнском клубе по случаю предстоящего отъезда Бойлов в Европу.

Форма одежды была парадной. Мужчины надели черные фраки, белые накрахмаленные рубашки и белые жилетки; большинство леди щеголяли в ставших в последнее время модными платьях с разноцветными лифом и юбкой. Мало кто из дам, однако, рискнул надеть платье типа того, что было на Адди Бойл. Сшитое из элегантного кашемира, узкое в бедрах и груди, оно облегало фигуру словно чулок.

– Название говорит само за себя, дорогая, – пояснил Дэн Бойл. – Экипаж, который везет не лошадь, а мотор.

– Никогда о таком не слышала, – сказала Люси.

– Собственно говоря, Люси, – вмешался Терренс Трент, – идея эта не новая. Я где-то читал о парне по фамилии Кюньо, который более ста лет назад продемонстрировал экипаж, двигавшийся силой пара.

– Есть и более старые примеры, – кивнул Дэн. – Подобными опытами занимался еще Ньютон.

– Что же придумают потом? – мечтательно проговорила Джуно Трент. – Наверное, летающую машину!

Эта мысль казалась настолько дикой, что все присутствующие за столом дружно засмеялись. Не смеялись только Дэн и Сайм.

– Вы зря шутите, мама, – серьезно сказал Дэн. – Такую машину обязательно изобретут. О, может быть, не при нашей жизни, но люди обязательно будут летать как большие птицы. Если вы мне не верите, спросите вашего отца, сэра Крейга.

– Отец у нас большой фантазер, – заметила Джуно.

– Однако все его фантазии воплощаются в жизнь, – веско произнес ее муж.

– Я одного не пойму, – сказала Дора Локвуд. – Если, как вы говорите, принцип работы безлошадного экипажа известен более ста лет, то это значит, как мне кажется, что решения проблемы не существует.

– Это не так, – ответил Дэн. – Разве вам не известно, что человеку понадобилось несколько сотен лет, чтобы изобрести обыкновенное колесо? Вы только представьте себе! Для разгадки тайн Вселенной нужен всего-навсего человек с воображением.

– А мы с сэром Крейгом уверены, что этот немец, Даймлер, совершил настоящий прорыв в деле создания самодвижущихся экипажей, – заявил Сайм.

Терренс поднял бокал с шампанским.

– Предлагаю тост за мою дочь и зятя. Пусть это путешествие будет для них обоих приятным и пусть Дэн обретет своего чудотворца!

– Даймлер не чудотворец, папа, – сухо возразил Дэн. – Он такой же смертный, как и все мы, только проницательнее многих.

– А я предлагаю тост за Адди! – заявила Люси Медоуз. – Пусть она обретет новый парижский гардероб!

– Ура! – хором поддержали ее другие леди, подняв бокалы.

– Маленькая Лиза останется с вами, дорогая Джуно? – спросила одна из женщин.

– Да, – радостно всплеснув руками, ответила Джуно. – Разве это не замечательно? Целых шесть месяцев она проведет с нами!

– Представляю, как вы ее избалуете к нашему возвращению, – притворно вздохнув, сказала Адди.

– Это право всех бабушек, дорогая. – Наклонившись к дочери, Джуно поцеловала ее в щеку. – А если серьезно, то Лиза будет по вас скучать. И мы с Терри тоже.

Через несколько часов Адди сидела за своим туалетным столиком и, расчесывая волосы (пятьдесят движений утром, пятьдесят – вечером), напевала про себя песенку, которую учила еще в школе.

Лежавший в постели Дэн оторвался от газеты.

– Что-то знакомое.

– Старый рождественский гимн – «О Tannenbaum![14]».

– Я вижу, тебе не терпится попасть в Германию.

– Конечно, а тебе?

– Я никогда не был на континенте, так что мне это тоже интересно.

– Ну, а я была только в Лондоне и Париже. На прошлой неделе я перечитала о Германии все, что можно было найти. Как ты думаешь, мы встретимся с канцлером Бисмарком и кайзером Вильгельмом?

– Шутишь? Ну конечно, они будут нас встречать в гамбургском порту!

– Очень смешно! – Встав, Адди провела руками по бедрам, чтобы разгладить розовую ночную рубашку. В зеркале было видно, что Дэн отложил в сторону газету и смотрит на нее тем взглядом, от которого у Адди всегда учащался пульс, а в чреслах загорался огонь желания. Она поспешила поддержать его интерес легким покачиванием бедер.

– Иди сюда, женщина, – хрипло сказал Дэн.

– Зачем?

– Будто не понимаешь… Ты же сама все спланировала) надев эту чертовски сексуальную ночную рубашку.

Повернувшись, жена смерила его высокомерным взглядом.

– А тебе не кажется, что для подобных вещей уже поздновато? В конце концов, нам завтра рано вставать. Ты устал так же, как и я.

– Не пытайся дразнить меня, вредина. Иди сюда, не то я сам пойду и затащу тебя в постель.

– О, ты собираешься меня изнасиловать? Какое варварство!

– Это еще вопрос – кто кого насилует. По моему мнению, женщина, которая сводит мужчину с ума своими чарами, совершает не меньшее насилие, чем мужчина, который заставляет женщину вступить в сексуальные отношения. Ты наверняка читала статью во вчерашней «Бюллетин». Там пишут о молодом мяснике, который осужден за изнасилование молодой жены своего работодателя, хотя ясно, что она сама его соблазняла, расхаживая перед ним в ночной рубашке вроде той, какая сейчас на тебе.

– Да, я совершенно с тобой согласна. – Походкой коварной соблазнительницы приблизившись к кровати, Адди отвернула простыню и застыла в притворном ужасе. – Не может быть! Вот это да!

– Тебе нравится? – усмехнулся Дэн.

– Ой, не знаю! – Присев на край кровати, Адди положила руку на его мускулистое бедро. – Я сказала бы, что он симпатичный мальчик. – Ее рука переместилась выше.

– Дорогая… – Схватив жену в охапку, он притянул ее к себе.

– Осторожно, не порви рубашку, она тонкая! – Высвободившись, Адди села и через голову стянула ночную сорочку, бросив ее на пол рядом с кроватью.

Они обнялись и поцеловались. Прелюдия была довольно спокойной. Каждый знал тело другого, как музыкант знает свой инструмент. Извлекаемая при этом мелодия была приятной и гармоничной. Так продолжалось почти полчаса, пока наконец Адди не улыбнулась.

– Я готова, – погладив Дэна по щеке, сказала она.

– И я тоже.

Темп, в котором двигались их тела, стал ускоряться.