Пожар сердца - Стефани Блейк

Слуги подняли носилки по трем пролетам широкой мраморной лестницы и прошли в ворота. К дому вела извилистая дорожка, выложенная мозаичной плиткой. Четверо пассажиров высадились из носилок и взошли по трем ступеням. Очевидно, их прибытия ждали, ибо в тот момент, когда мадам Чинг ступила на крыльцо, дверь отворилась и появился слуга, одетый в такой же костюм, как гребцы и носильщики. Он низко поклонился и о чем-то перемолвился с мадам по-китайски.

– Проходите. Его высочество ожидает нас с нетерпением, – пригласила мадам Чинг.

Они вошли следом за ней в просторное помещение с высоким сводчатым потолком и зеркальными стенами. Слуга провел их по короткому коридору в гостиную, напоминавшую азиатской роскошью дом консула Дрейфуса в Кантоне: богатые гобелены на стенах, шелковый ковер на полу, украшенная сложной резьбой мебель из тика и японского дерева, изящные фарфоровые статуэтки. Отсюда они через арку прошли в круглую комнату с окнами, затянутыми искусно расписанным промасленным шелком. Проникавший сквозь полупрозрачную ткань дневной свет создавал на белом мраморном полу причудливые узоры. Слуга открыл раздвижную дверь.

– Его высочество ждет вас на террасе.

Терраса была выложена такой же мозаичной плиткой, что и дорожка перед домом. В дальнем конце виднелся стол, уставленный яствами, винами и прочими напитками. Сбоку стоял круглый столик поменьше и стулья. Когда они вышли из дома, хозяин, отвернувшись, сидел в кресле с высокой спинкой и подлокотниками. Только когда слуга по-китайски объявил о гостях, он медленно встал и повернулся. Доун тут же узнала этого человека. Колени ее задрожали. Она ухватилась за Монику, чтобы не упасть. Перед ней был добродушный старичок мандарин, с которым они познакомились в доме Дрейфуса, – Ву Пинг-Чин, называвший себя Хауквеем.

Он с улыбкой поклонился гостям.

– Добрый день, миссис Прайс и мадам Чинг. Милости прошу в мою скромную обитель! А вы, сэр, должно быть, мистер Макхью? Миссис Прайс очень высоко отзывалась о вас во время нашей прошлой встречи в Кантоне.

Хауквей отпустил слугу, обратившись к нему по-китайски, и дал знак Монике идти за ним. Опять перейдя на английский, он объяснил Доун:

– Ваша горничная отдохнет в компании с другой прислугой. Ее хорошо встретят и накормят.

Доун, которая еще не оправилась от первого потрясения, не обратила внимания на уход Моники. Она молча стояла, в крайнем изумлении взирая на мандарина.

Его шелковый халат был оторочен таким же белым мехом, как и одеяние Доун. Старик сидел, сложив руки на животе и просунув их в широкие рукава халата. Рубин на макушке его черной шапочки сверкал в косых солнечных лучах. Он любовался Доун, склоняя голову то на один, то на другой бок. Его лицо и улыбка излучали неподдельное восхищение.

– Несомненно, вы самая красивая женщина на этой земле! Я знаю, вас послали мне милостивые боги.

– Боги? – гневно переспросила Доун, наконец обретя дар речи. – Меня похитили головорезы этой женщины и буквально приволокли сюда, к вам. Хауквей, я требую объяснений!

– Моя милая леди, вы имеете на это полное право, но сначала давайте-ка присядем вон за тот стол, перекусим и выпьем вина.

– Я не потерплю дальнейших отлагательств, Хауквей. Я желаю немедленно знать, почему меня привели сюда и что вы теперь собираетесь со мной делать.

Мандарин вздохнул и, сложив ладони, указал на круглый столик.

– Сядьте, пожалуйста, и я начну. А может, все-таки выпьете холодного вина? Уверяю вас, оно очень вкусно.

Хауквей щелкнул пальцами, и возле него как из-под земли появился слуга. Среди многочисленной прислуги мандарина всегда был человек, который ненавязчиво ждал поблизости, чтобы по первому зову броситься к хозяину.

– Прежде чем вы начнете, Хауквей, мне бы хотелось прояснить одно странное и даже шокирующее обстоятельство. Как человек вашей репутации, вашего характера и положения в обществе может вступить в сговор с гнусными пиратами, бандитами и убийцами, за головы которых назначена награда? Ведь эти люди провозгласили себя врагами того великого государства, которое вы представляете.

Хауквей с улыбкой кивнул.

– Моя милая леди, как подтвердит любой, изучающий политическую науку, главный девиз в извечной борьбе за власть: «Цель оправдывает средства». Все народы понимали это еще со времен сотворения мира. Ведущие политики и правители красиво рассуждают о таких благородных качествах, как честность, порядочность и справедливость, но это только слова. Среди них нет ни одного, кто не пошел бы на сделку с дьяволом ради удовлетворения собственных амбиций. Мадам Чинг, вы должны понимать это лучше остальных присутствующих.

Она улыбнулась и отпила вина из бокала.

– Так устроен мир, ваше высочество.

– Почему вы называете его «ваше высочество»? – спросила Доун.

– Потому что Ву Пинг-Чин – маньчжурский принц, дальний родственник императора и вдовствующей императрицы.

– Позвольте до конца ответить на ваш вопрос, миссис Прайс, – продолжал мандарин. – Вот уже много поколений существует негласный союз между маньчжурской династией, – помолчав, закончил он с высокомерной улыбкой, – и династией Ладронов. И при определенных обстоятельствах такой союз приносит взаимную выгоду. Ваш случай – отличный пример. Если бы ваше похищение было устроено с согласия китайского правительства, под руководством Ву Пинг-Чина, друга и доверенного лица иностранных предпринимателей и проживающих в Китае колониальных служащих, главного посредника между ними и императорским двором, представляете, к какому кризису это могло привести? Возможно, между Китаем и Соединенными Штатами началась бы война. Во всяком случае, этот инцидент послужил бы хорошим поводом для чужеземных дьяволов еще глубже вторгнуться на нашу территорию. Сделка с Ладронами была более предпочтительным вариантом. Если они успешно похитят вас с «Золотого облака» после его выхода из Кантонской бухты и благополучно доставят в мои руки, то я обеспечу освобождение из государственной тюрьмы множества высокопоставленных Ладронов. – Он кивнул мадам Чинг. – Вы выполнили свою работу, мадам, и я вам обещаю, что в течение недели заключенные будут освобождены.

Мадам Чинг ответила на это улыбкой, почтительно склонив голову.

Доун переполняло негодование.

– Но зачем, Хауквей? Зачем вам понадобилась я, рядовая американка? Какую ценность могу я представлять для вас или для китайского правительства?

Он помахал перед ней пальцем.

– Нет-нет, миссис Прайс, вы вовсе не рядовая! Вы совершенно особенная женщина. Как написал великий английский поэт Шекспир: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Мы, китайцы, крайне серьезно относимся к нашей религии и нашим богам. Мы уважаем и чтим их так же, как уважаем и чтим наших мудрых старцев. В тот день, на приеме в американском консульстве, когда вы вышли на террасу, я тотчас понял, что вы посланы богом Цао Вангом.