Герой ее романа - Элис Дункан

— Я уверена, Дайана никогда не стала бы флиртовать с мужчиной, мистер Партингтон! — наконец со всей серьезностью заявила она.

— Вы, несомненно, правы, Клэр. Кстати, чему вы собираетесь посвятить сегодняшний вечер? Дело в том, что мне придется съездить в город, а Джед, похоже, сегодня не слишком хороший собеседник. — Том улыбнулся своему сраженному стрелой Амура поверенному.

— Я еще не решила, мистер Партингтон. Возможно, немного почитаю…

— Что ж, прекрасно. Очень спокойное занятие.

Вернувшись в кабинет и расположившись в своем кресле, Клэр вспомнила слова Тома. «Спокойное занятие!» Она была уверена, что больше не будет знать ни минуты покоя.

Теперь, когда Клэр осталась одна и рождественские приготовления уже не отвлекали ее, к ней вернулись все ее тревоги. Услышав стук в дверь, она испуганно вскочила с кресла, уверенная, что это отец вернулся с новыми требованиями.

Мысленно перекрестившись, Клэр распахнула дверь — и увидела Дайану с Сильвестром. Вздох облегчения, вырвавшийся у нее, был таким глубоким, что она удивилась, почему ее гостей не сдуло с порога.

— О, я так рада, что это вы!

— Добрый вечер, Клэр. — Сильвестр с неизменной лилией в руке и несколькими листами бумаги в другой прошествовал мимо нее. Вот уже несколько месяцев Клэр не видела его таким оживленным.

— Позвольте мне прочесть вам первые несколько страниц моей новой книги под названием «Адольфус — лукавый турок». Я скопировал главного героя с вашего отца. Думаю, это самая лучшая моя работа. После того как вы сегодня ушли, я только и делал, что писал.

— Матерь божья! — вырвалось у Клэр.

«Интересно, как отнеслись покупатели универмага к тому, что он „только и делал, что писал“? Просто чудо, что мистер Гилберт до сих пор не разорился с таким расторопным работником!»

— Мне кажется, что Адольфус — вовсе не турецкое имя, Сильвестр, — промурлыкала Дайана.

— Ерунда! Какая разница! Это мое произведение, и если я говорю, что его имя Адольфус, значит, так оно и есть. Кто посмеет мне возражать? — Он резко повернулся к Клэр, которая в это время закрывала дверь. — Как вы считаете, Клэр? Ведь называть своих героев — привилегия писателя, не так ли?

— Безусловно.

Впрочем, Клэр не была уверена, что писатели всегда удачно используют эту привилегию. Она сама давала имена героям своих романов — и что из этого получилось?

— Но я все равно думаю, что это имя звучит совсем не по-турецки, — настаивала Дайана с легким раздражением.

Сильвестр, усаживаясь на свое обычное место рядом с камином, вяло отмахнулся от нее лилией.

— Неважно. Это ведь произведение искусства!

Клэр даже позавидовала ему. Сама она никогда бы не решилась сказать подобное о своих произведениях… Вздохнув, она опустилась в кресло, радуясь, что гости по крайней мере отвлекут ее от неприятностей.

Дайана как будто прочла ее мысли. Наклонившись вперед, она положила руку на плечо Клэр и сказала:

— Мы решили навестить тебя, чтобы немного подбодрить. Утром ты была так сильно расстроена!

— Да, — подхватил Сильвестр. — Хотя я совершенно не понимаю, почему. Вы только подумайте, какой благодатный материал для прозаика! И все из вашей собственной семьи! Полагаю, любой стоящий писатель мог бы всю жизнь писать рассказы о таком человеке, как ваш отец.

Красивое лицо Сильвестра приняло надменное выражение. Клэр не поняла, к чему относится его надменность, да и не особенно стремилась к этому. Она только пожалела о том, что не обладает способностью Сильвестра игнорировать все, что не относится к его искусству.

И все-таки она была ужасно рада визиту своих друзей.

— Большое вам спасибо, что пришли. Мне так повезло, что у меня есть на кого положиться!

Сильвестр приподнял бровь, Дайана ласково улыбнулась, и Клэр почувствовала некоторое облегчение.

Перед тем как Сильвестр начал чтение своего последнего романа, Дайана спросила словно невзначай:

— А мистер Сильвер все еще гостит у мистера Партингтона, Клэр?

И в то же мгновение облегчение, которое испытывала Клэр, лопнуло, как мыльный пузырь.

«Неужели Дайана отвечает на чувство мистера Силь-вера?! Для бедного Тома Партингтона это будет настоящая катастрофа! С другой стороны, разве можно противиться настоящей любви?»

Клэр решила действовать чрезвычайно осторожно. Не обращая никакого внимания на выразительный взгляд Сильвестра, она небрежно произнесла:

— Полагаю, он планирует провести здесь все рождественские праздники.

Дайана потупила взгляд и слегка покраснела:

— Он такой приятный джентльмен, правда, Клэр?

— Мистер Сильвер?

— Ну конечно!

— Пожалуй, да. Но, по-моему, он не идет ни в какое сравнение с мистером Партингтоном.

Дайана усмехнулась:

— А тебе не кажется, что ты слишком уж превозносишь достоинства мистера Партингтона?

Клэр почувствовала, что щеки ее начинают пылать. Вот уже второй раз за сегодняшний день Дайана позволяет себе подобные намеки.

— Что ты несешь, Дайана? — высокомерно бросила она и тут же пожалела об этом — ведь ее подруга желала ей только хорошего.

С тяжелым вздохом Клэр опустилась в свое любимое кресло и предложила:

— Давай-ка лучше послушаем новое произведение Сильвестра, Дайана. Согласна?

— Конечно, дорогая.

Но не успел Сильвестр сделать глубокий театральный вздох, послышался стук в дверь. Явился Джедидайя Сильвер, который, увидев Дайану, явно вознамерился составить им компанию на весь вечер. Клэр покорно впустила его в свой кабинет.

Ну почему ее план свести Дайану с Томом Партингтоном рушится? Почему все в ее жизни идет не так, как хотелось бы?!

Посетив Пайрайт-Спрингс после ужина, Том пришел в уныние, поскольку не обнаружил и следа того надменного усатого господина, который утром быстрым шагом удалялся от Клэр. Он расспрашивал и в пайрайт-спрингсском отеле, и в харчевне «Золотой самородок», но безрезультатно. Ни на станции дилижансов, ни на почте тоже ничего не знали об этом человеке. Отчаявшись, Том решил заглянуть в салун «Золотой осел», чтобы выпить пива, — и там обнаружил того, кого так долго искал.

Посетители салуна были погружены в бесконечную партию в покер. Том никак не ожидал, что Клэр может иметь какое-то отношение к картежнику. Наблюдая за игроками со своего места за стойкой, Том улыбнулся бармену, кивнул в сторону усатого господина и небрежно заметил:

— Новое лицо в городе, а?

Брюс Бинг, словоохотливый бармен, чьи усы были нафабрены не меньше, чем у будущей жертвы Тома, провел по стойке мокрой тряпкой.