Одинокая звезда - Ирина Касаткина

– Юля, не мучай меня! – заплакала Ольга. – Мне никто не нужен, кроме него. Я хочу мужчину, но чтоб это был Серго. Мне плохо, оставь меня!

И смертельно побледнев, она стала медленно валиться на бок. Но не спускавший с нее глаз Отар мгновенно подхватил ее и, зажав между ладонями помертвевшее Ольгино лицо, стал целовать в закрытые, заплаканные глаза.

– Немедленно прекрати! – приказал он Юльке. – Живи, Оленька, как подсказывает тебе сердце. Любишь Серго – и люби, он заслужил такую любовь. Чтоб я больше не слышал этих разговоров, Юля! Тысячи женщин живут с ребенком без мужчин. И Оля с Леночкой будут жить – и неплохо будут жить. Уж я позабочусь.

И со словами «не плачь, детка, я с тобой» он прижал Ольгину голову к себе и стал медленно покачивать ее, пока она не успокоилась.

Надутая Юлька выскочила из комнаты. Следом вышли сестры Серго и Отар. Ольга осталась наедине с матерью.

– Прости меня, деточка! – Мать Серго печально глядела на нее запавшими, обведенными черными кругами глазами. – Но хочу важное сказать. Пока жива.

Оленька, ты должна знать: Леночка включена в наше завещание. Ей принадлежит часть наследства. Это большие деньги. Ведь род Джанелия очень древний и имущества у нас накопилось много.

– Спасибо, мама, но у вас есть законные наследники: сестры Серго и их дети. Мы с Леночкой и так вас любим. Нам ничего не нужно.

– Зачем обижаешь, дочка? Разве Леночка мне не такая же внучка, как дети моих дочерей? Она дочь Серго – моего единственного сына и такая же законная наследница, как ее братья. Хочу, чтобы она носила фамилию Джанелия. Как на это смотришь?

– Мама, пусть она останется Туржанской до совершеннолетия. А когда будет получать паспорт – если захочет, возьмет фамилию отца. Сейчас нам удобнее иметь одну фамилию.

– А может, ты тоже сменишь на Джанелия? Отар быстро паспорт выправит.

– Нет, мама, меня в научном мире знают как профессора Туржанскую. У меня статьи вышли под этой фамилией и книги. А вот в документах Леночки надо бы Серго отцом записать, а то у нее там прочерк.

– Скажу Отару – все сделает, – заверила ее мать. – А про наследство помни, не забывай.

Да не нужно нам с дочкой никакого наследства, думала Ольга, поднимаясь к себе. Еще поссорит оно нас с сестрами Серго. Надо с ними поговорить, сказать, чтобы они не беспокоились, что все останется им.

– Воля родителей – закон для нас, – сухо ответила ей старшая сестра Нино. – Серго наш любимый младший брат, а его дочь наша племянница, и она получит то, что ей принадлежит по праву.

Больше они к этой теме не возвращались.

Благодаря связям Отара с Юлькой их быстро зарегистрировали, и стали они, наконец, законными мужем и женой. По этому поводу сыграли грандиозную свадьбу. Правда, Юлька категорически отказалась от белоснежного наряда невесты. Да Отар и не настаивал.

Пировали три дня и три ночи. Родители Отара светились от счастья, ведь они уже и не надеялись, что их старшенький когда-нибудь женится. А тут такую красавицу привел в дом – просто загляденье. Правда, русскую, но это ничего. Она черненькая – на грузинку похожа. Внуки у них уже были – от младших детей. А теперь можно было надеяться, что и старший с этим делом не задержится.

Сразу после свадьбы молодые впервые крупно поссорились. Приближалось первое сентября, и Юлька, не говоря Отару ни слова, пошла устраиваться на работу в школу. Там ее охотно взяли. Еще бы – выпускница ленинградского вуза да с хорошим стажем.

Узнав об этом, Отар рассвирепел.

– Кто тебе разрешил это делать? – кричал он на перепуганную Юльку. – Я тебе разрешил это делать? Ты теперь моя жена и должна со мной советоваться! Тебе надо к дому привыкать, к хозяйству. А ты будешь в школу бегать да над тетрадками сидеть? Никакой работы! Сиди дома, а семью я буду обеспечивать.

– Но, Отарик, как же я без школы? – лепетала несчастная Юлька. – Первое сентября, а я в школу не пойду – это просто невозможно представить! Я же математик, я потеряю квалификацию. И потом, я без детей не могу.

– Своих будешь воспитывать! А пока их нет, учись быть моей женой. Все, никакой школы. Я сказал!

Кажется, повторяется ленинградская история, расстроилась Ольга, узнав от плачущей Юльки о ее беде. Кто бы мог подумать, что Отар так себя поведет. Но с другой стороны – а чего Юлька ожидала? Тут тебе не Ленинград, тут свои обычаи. Хотя, ведь работают же грузинские женщины и учителями, и врачами. Надо с ним поговорить.

– Отарик, – осторожно начала она, когда они вдвоем сидели на пляже, наблюдая за плавающей наперегонки ребятней, – мне кажется, что с Юлей ты не совсем прав. Нельзя так сразу лишать ее любимого дела. Пойми, она все эти годы жила школой. Ее прежний муж попробовал ее этого лишить – и что вышло?

Отар с недовольным видом слушал ее, но не перебивал.

– Отарик, – продолжила она, вдохновленная его вниманием, – появятся дети – один, другой, – она сама бросит работу. Но пока… ну дай ей возможность хоть три часа в неделю иметь. Это всего один класс. Только на полгода. После Нового года она сама его оставит, вот увидишь.

– Почему так думаешь?

– А ты дай мне слово, что ей не скажешь, что я выдала ее секрет. А то она потом со мной делиться не будет.

– Что еще за секреты? Детство какое-то. Ну хорошо, даю.

– У нее задержка.

– Правда? – Он вскочил и обнял Ольгу. – Правду говоришь? И тут же нахмурился: – Но почему я об этом от тебя узнаю? Почему она сама мне не сказала?

– Она не уверена – слишком мало времени прошло. Скажет еще. Не сердись. За такую новость обещай разрешить ей один класс взять, а, Отарик?

– А если с ней что случится? Дети баловаться будут, а ей плохо станет? Я тогда с ума сойду!

– Да ничего с ней не случится! С какой стати ей должно стать плохо? Она совершенно здорова. Посмотри на нее – кровь с молоком. Разреши, Отарик. Она так будет рада! Ты же не хочешь, чтобы на первое сентября она проревела весь день? Вот тогда точно случится.

– Ладно, согласен, – смягчился он. – Но только до Нового года. А потом пусть готовится матерью стать, и никакой школы. Скажи ей, что один класс пусть берет.

– Сам скажи.

– Получится, что я, мужчина, женщине уступаю? У нас так не принято.

– А почему женщине нельзя уступить? Если любишь ее. Скажи: «Юлечка, из любви к тебе я согласен, чтобы ты вела один класс. Чтобы чувствовала себя как дома». Знаешь, как она обрадуется!

– Хорошо, скажу.

И то ладно, подумала довольная Ольга. Вот и стал он свой характер показывать, как обещал. Еще тот характер! Покруче Юлькиного будет.

А как бы Серго повел себя в такой ситуации? Тут и думать нечего. Сказал бы: делай, как считаешь нужным, лишь бы тебе было хорошо, дорогая. Он все делал, чтобы мне было хорошо. Для него это было самым главным. Всегда спрашивал – тебе хорошо? Малейшее мое недовольство чувствовал мгновенно, даже объяснять не нужно было, в чем дело. Правда, и я всегда понимала его с полуслова.