Суматоха - Лиза Хендрикс

Тиш настолько была занята чувствами Мейсона по отношению к мисс Хобарт, что о своих чувствах не думала.

Нет, девушка ей нравилась. Правда, иногда она могла потрясти каким-нибудь замечанием или действием, но в общем-то она приятная. К тому же при ней Мейсон становился более мягким, каким не был уже много лет. Но это совсем не то, что она хотела бы сказать девочке.

– Я недостаточно знаю Рейн, чтобы любить или не любить ее. Намерения твоего отца мне тоже неизвестны. – Тиш укрыла внучку одеялом. – Честно говоря, Сэм, я думаю, он выиграл бы материально, женившись на Каролине. У них намного больше общего. Мисс Хобарт молода, симпатична, твоему отцу нравится проводить с ней время, но она вряд ли ему подходит. Саманта, ты не должна обсуждать подруг своего отца с другими.

– А почему нет? – Сэм начала прыгать в кровати.

– Ну подумай сама, дорогая. Если бы ты была мисс Хобарт, ты хотела бы узнать, что твой отец встречался с Каролиной?

– Нет.

– А если бы ты была Каролиной и уехала в командировку, тебе бы доставило удовольствие, что твой друг виделся с кем-то в твое отсутствие, даже если это не было серьезно?

– Нет, – ответила Сэм, хмурясь. – А разве папа не скажет ей? Я думаю, он не должен лгать насчет этого.

Тиш снова укрыла ее одеялом.

– Конечно, твой отец скажет ей, что сочтет нужным, но не твое дело говорить об этом. Ты можешь быть осторожной, да? Это означает хранить чужие секреты.

– Я попробую. – Саманта раза два перевернула подушку, чтобы та легла, как ей хотелось. – Но… бабуля?

– Да, милая?

– Каролина мне нравится меньше, чем Рейн.

– Она не так умело обращается с детьми, как мисс Хобарт, но все изменится к лучшему, когда она к тебе привыкнет. С ней твой отец станет намного счастливее, а это важно для всех нас. Теперь спокойной ночи, дорогая. Увидимся утром.

– Спокойной ночи, бабуля. Я люблю тебя. Тиш поцеловала ее в прохладный лоб.

– Я тоже люблю тебя, моя милая.

Да, ей необходимо поговорить с Мейсоном наедине.

В салоне «ягуара» потрескивали электрические разряды, хотя это не имело никакого отношения к британским автомобильным проводам.

Мейсон знал причину. Он хотел Рейн, несмотря на все свои решения, обещания и добрые намерения. Он хотел ее.

Чисто физическое желание еще острее напомнило ему, как замечательно погрузиться в ее сладостное тепло. Он хотел этого опять.

Но не просто секса. А секса с Рейн.

Более того, он мог это получить. Немного усилий, приятный разговор – и она в его постели. А дальше полный восторг.

Проблема лишь в том, что после она возненавидит его, поэтому нужно держать брюки застегнутыми и не прикасаться к ней. Он не хочет, чтобы она его возненавидела.

Мейсон сосредоточился на дороге, привез Рейн домой как джентльмен и по-джентльменски донес ее рюкзак до двери.

– Видишь, было не так уж плохо. – Кому он говорил, ей или себе»?

– Да. Саманта – прекрасный ребенок. Я хорошо провела время.

– По-моему, ты впервые так говоришь с тех пор, как мы стали встречаться.

– Правда? – Рейн задумалась. – Нет. Я говорила то же самое про танцевальный вечер.

– Ты права, говорила. Но мне казалось, твое впечатление было испорчено тем, что случилось после.

Отвернувшись, Рейн вставила ключ в замочную скважину. Поворот, легкий толчок, и дверь открылась.

– В общем-то ничего плохого не случилось. Наоборот, все было… потрясающе.

– Потрясающе, – с удовольствием повторил Мейсон.

– Да… – Она кивнула и посмотрела ему в глаза. – А это плохо. Для нас обоих.

Мейсону нечего было возразить, поэтому он молчал, , в который уже раз упрекая себя за случившееся.

– Игра завтра в шесть, – предупредила Рейн. – Мы начинаем так рано из-за детей.

– Мы с Самантой будем здесь в пять тридцать.

– Хорошо. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Ему пришлось делать выбор: поцеловать ее как обычно или для безопасности просто уйти.

Но Мейсон не принадлежал к числу тех, кто думает о безопасности.

Он прикоснулся к губам Рейн. Она не сопротивлялась, и он попробовал снова, задержавшись намного дольше.

Когда Мейсон напомнил себе, что надо бы отстраниться, взгляд у Рейн чудесно потеплел, она даже слегка улыбнулась.

– Ты прав. Это не так уж плохо.

Взяв у него рюкзак, она вошла в дом и спокойно закрыла перед его носом дверь.

Мейсон шел к «ягуару» как удовлетворенный мужчина. Сексуально разочарованный и тем не менее удовлетворенный.

Но эти чувства быстро испарились, когда он увидел в гостиной мать, посмотревшую па него так, как смотрела на восьмилетнего мальчика, а потом на студента колледжа: «Ты меня разочаровал».

Наливая в бокал порцию скотча, Мейсон напомнил себе, что находится под действием любовного зелья, поэтому шлепнулся на диван напротив матери и спросил:

– Что?

Тиш сделала пару стежков и вытянула шелковую нить:

– Я ничего не сказала.

– Не разыгрывай скромность, мама, ты готова взорваться. В чем дело?

– Ты преувеличиваешь. Я просто думала о сегодняшнем вечере. Саманта хорошо отнеслась к мисс Хобарт. Приняла ее.

– Это было взаимно. Рейн тоже считает ее очень милой девочкой.

– Ты доволен?

– Конечно.

– И действительно собираешься взять дочь на бейсбол?

– Софтбол. Да, собираюсь.

– Ты думаешь, это разумно?

– Играть в софтбол? Мама, я знаю, что это не поло или стрельба из лука, но, держу пари, Сэм переживет.

– Ты намеренно изображаешь из себя тупицу. Я говорю не об игре . в софтбол, а о том, что ты намерен делать со своим временным безумным увлечением.

– Временным? – удивился Мейсон.

– Нехорошо, когда девочка видит отношения, которые строятся на такой хлипкой основе. Она уже видела слишком много людей, которые входили в ее жизнь и быстро исчезали.

– Между прочим, не из-за меня.

– Я понимаю. Виновата Элизабет, которая тащит в дом мужчин, но это моя точка зрения. Ты всегда был надежен, Саманта на тебя рассчитывает, ты знакомишь ее с мисс Хобарт, наверняка зная, что она уйдет, как только вернется Каролина…

– Она вернется?

– Конечно, у тебя нет выбора. На прошлой неделе наше финансовое положение стало еще хуже. Ты сам говорил, что деньги Викершемов – последняя возможность вернуть «Александр индастриз» к жизни. Ты готовил брак с Каролиной в течение нескольких месяцев и не можешь все бросить.