Принцесса льда - Евгения Ярцева

Назавтра был первый день лета и последняя в этом сезоне тренировка. Волков на две недели улетел из Москвы, но программы для следующего сезона давно были прикинуты, соревновательные планы расписаны и утверждены. Для Маши сезон начинался в конце августа, с этапов взрослого Гран-при, в декабре она должна была участвовать в российском чемпионате, в феврале – ехать на Олимпийские игры.

Ночью Маша почти не спала. Задремать удалось лишь под утро, и сразу же затрезвонил будильник. Она механически оделась, собрала спортивную сумку. Еле переставляя ноги, как вареная, поплелась к входной двери. Завтракать и не пыталась. Подташнивало, перед глазами плавала какая-то муть. Сами глаза потускнели и припухли, под ними снова обозначились лиловые круги.

На катке разминались только новички – две девочки лет двенадцати, которых Волков недавно взял в группу, – а Алена и Полина с Ларисой сидели на скамеечке за бортиком и тихо разговаривали. Когда показалась Маша, все трое замолчали и посмотрели на нее сочувственно, без улыбок.

«Удивляются, почему я так плохо выгляжу, – подумала Маша. – Аж онемели…»

Лариса положила руку ей на плечо, потянула ее в сторонку. Алена и Полина остались на скамейке и молча за ними наблюдали.

– Для тебя есть новости… не очень хорошие, – начала Лариса. – Ты только отнесись к этому спокойно, ладно?

Сердце у Маши упало. Что еще могло случиться?..

– Вчера прошло заседание тренерского совета. Сергей Васильевич на нем, как ты понимаешь, не присутствовал.

– А вы были?

– Кто ж меня туда пустит. Не была, естественно, но мне один знакомый пересказал… В общем, там перетасовали некоторые планы на соревновательный сезон. Говорили о том, что на главные европейские и мировые старты ездят все время одни и те же фигуристы, что нужно дать возможность проявить себя и другим, которые слишком долго дожидаются своей очереди и не имеют достаточной соревновательной практики. Что надо расширять состав сборной и все такое. Короче, тебя с Гран-при сняли.

Маша потрясенно молчала. Алена с Полиной подошли поближе.

– Еще там велись непонятно на чем основанные разговоры, что ты нестабильная, что посылать тебя на ответственные старты – это лотерея. Дескать, раз она чемпионат мира провалила, пусть подождет в очереди, доверие Федерации надо заслужить; мировая арена – это не площадка для обкатки программ и приобретения опыта. Дескать, Федерация щедро оплачивает твою подготовку, но ты не всегда оправдываешь авансы и надежды, которые на тебя возлагают.

– Ничего себе, она на Олимпийские игры путевку отхватила, а они говорят – «нестабильная», – встряла Полина.

– Если бы Васильич там был, он бы этого не допустил, – высказалась и Алена.

– А вот он приедет и оспорит эту фигню! – заявила Полина.

– Уже не сможет, – покачала головой Лариса. – Решение приняли большинством голосов. Его голос все равно бы не перевесил.

– Но кто про меня это все говорил? – растерянно проговорила Маша. – Что нестабильная и так далее? Кто предложил снять меня с Гран-при?

– Ну, вроде бы инициатива исходила от начальства Федерации… Может быть, от кого-то из вице-президентов, – уклончиво ответила Лариса.

– В общем, это папаша Вероники постарался, – рубанула Алена. – Я уверена! Решил подстелить своей доченьке соломку. Устранить главного конкурента!

– И чтобы все бабки ей достались, – поддакнула Полина.

– Тссс… – Лариса глянула на лед, где разминались новички. – Мы не имеем права высказывать вслух свои домыслы и подозрения. Лучше держать их при себе.

– А кого еще сняли, кроме меня? – спросила Маша. – Кого заменили на новеньких? Вас оставили, девчонки?

– Ага, нас с Аленкой оставили, – сказала Полина. – Не знаю, кого еще сняли?