Против ветра, мимо облаков - Алла Полянская

Ника торопилась — сегодня Виктории должны снять повязки и швы, и, возможно, Семеныч скажет, когда отпустит ее домой. Они ехали к ней втроем, чтобы просто поддержать. Вика просила, чтобы не приезжал Назаров, Алена же не знала, сможет ли вырваться с работы, у нее — наплыв гостей, но насчет них разговора не было, и они втроем решили, что Вика не останется наедине с собой в день, когда ей выдадут зеркало.

Ника знала, что полиция официально возобновила расследование убийства Дарины, но о подробностях Павел молчит, и даже Ровена не смогла его толком разговорить.

— В огороде сегодня трудятся дети. — Ника вела машину через плотину, поминутно чертыхаясь. — Я велела Мареку собрать огурцы, они созревают очень быстро. Их так много, хоть торгуй ими. Алена говорила, что Вика солит их в бочках, я в погребе бочонок нашла — боже, это не огурцы, а песня, ничего вкуснее не пробовала. Как она их солит, неизвестно, Алена говорит, это бабка Назарова ей свои секреты передала. И что рецепт она никому не давала, а Вике перед смертью оставила и тоже не велела ни с кем этим рецептом делиться, только с родней.

— А Вика что, Назарову родня? — Валерия с опаской покосилась на внедорожник, слишком близко притершийся к их машине. — Они же… это…

— Любовники, ага. — Ника рассмеялась. — Лерка, скажи три раза слово «секс».

— Бабка Ткачева говорит, что в их селе все друг другу родня, куда ни копни, где-то пересекаются родственные линии, так что ж теперь, и детей не рожать? — Ровена вздохнула, у нее были сложные отношения с родственниками. — Мать бабки Варвары Назаровой и мать бабушки нашей Вики были троюродными сестрами.

— Ну, это и правда очень отдаленное родство. — Валерия подумала о своих детях и расстроилась. — Я вот о чем думаю, девочки. Дарина спала с собственным братом… Они же близнецы, понятное дело, что и комната была общая, а может, и кровать… до какого-то возраста. Как это могло произойти? Что их толкнуло на такое, почему родители закрывали на это глаза?

— На самом деле, Лерка, ты думаешь сейчас не о Станишевских, а о своих близнецах. — Ровена покосилась на подругу. — Ты думаешь о том, что Максим и Ника, возможно…

— Нет!

— Врать-то не надо. — Ровена фыркнула. — Мы же не дуры. Понятно, что когда слышишь о подобных вещах, то всегда примеряешь на себя. Но дело в том, что ответ здесь на поверхности. Эти дети были эмоционально обделенными. Родители ими занимались весьма своеобразно: развивали лишь их спортивные данные, больше их ничто в детях не интересовало. Когда мой Тимка был маленький, я таскала его на руках, целовала его, пела песни, мы с ним делали вместе множество дел, разговаривали постоянно, у него было столько вопросов… В общем, все то, что называется родительской любовью, он получил и получает — прикосновения особенно, они очень важны для маленьких детей. А Станишевские своих детей тренировали. Павел узнал, что они близнецов тренировали едва ли не с семимесячного возраста: привязывали гирьки к рукам и ногам, заставляли делать упражнения. Эти дети росли фактически в спортинтернате, и единственная эмоциональная привязка у них была друг к другу. Старшая сестра была им непонятна, она-то росла с бабушкой и дедушкой, которые в ней души не чаяли, все нужные эмоции Вика получала, и они ее не понимали, а общего с Викой у них стараниями родителей ничего не было. Этих детей искалечили в раннем возрасте, эмоционально кастрировали, и потому единственным доступным выражением эмоций для них стал секс, и как только они ощутили потребность, они ее удовлетворили. А родители не знали, как на это реагировать. А может, им было плевать, пока дети дают нужные результаты в спорте. Так что, Лерка, с твоими детьми такого никогда не случится, потому что вы с Панфиловым чокнутые родители, а ваши дети — залюбленные до потери пульса мелкие сорванцы. А потому просто уймись и перестань себя накручивать. Все, что происходит с детьми, — вина родителей, всегда. Даже если это уже взрослые дети.

Ника поставила машину на стоянку, и подруги вышли в пышущее жаром лето.

— Рона, в багажнике пакет, Назаров ей халатик новый передал и пижаму, а Алена еды упаковала. — Ника вздохнула. — Алена меня скоро так раскормит, что в дверь не пролезу, но удержаться невозможно. Лерка, концепция нового зала у меня есть, а подавать будем то, что нам сейчас Алена готовит.