Покори мое сердце - Николь Майклз

Вести об их распродаже быстро распространились, и многие уже позвонили и сделали заказы, чтобы забрать их в среду. Некоторые мамы девочек из танцевальной команды приехали в кондитерскую, чтобы помочь с декором, и вскоре вся кондитерская была украшена синими, белыми и желтыми вымпелами и плакатами. Несколько классов сделали огромные открытки «Быстрее выздоравливай» и передали их для украшения витрины (Калли собиралась отправить их в больницу после распродажи).

Ближе к вечеру Калли шумно выдохнула и оглядела кухню. Она истратила почти все свои припасы, но нисколько не жалела об этом. Несколько девочек с мамами теперь прибирались в лавке после целого дня напряженной работы, а торговый зал «Лакомств Калли» стал центральным пунктом для сбора средств.

Эрик заглянул в кухонную дверь и сообщил:

– Барбара на горизонте. Повторяю: «Ее Величество» подъехала к магазину.

Калли рассмеялась.

– Я поняла. Спасибо, Эрик. – Она бросила фартук в корзину с грязным бельем и вышла к прилавку.

Ее мать вошла в кондитерскую с улыбкой на устах и с гигантской картонной коробкой в руках.

– Всем привет! Мне нужна помощь. Эрик, у меня в багажнике еще четыре такие же.

– Да, мэм. – Эрик побежал выполнять указания Барбары.

– Мам, а что это у тебя?

Барбара плюхнула коробку на пол и объявила:

– Мы с папой попросили об одолжении. Помнишь Джимми Бэнкса? Мы много лет ведем с ним бизнес. Я сказала, что они нужны нам срочно. Ну, посмотри же…

Совершенно сбитая с толку, Калли нагнулась и открыла коробку. Внутри оказалась кипа синей материи. Она вытащила одну – и на глаза ее навернулись слезы. Это были футболки с гигантским номером «12» на спине – командным номером Тейта.

– Ох, мам!.. – Калли выпрямилась и крепко обняла мать; она с трудом сдерживала слезы.

– Ну что ты, милая, не плачь. Я подумала, что вы могли бы их продавать. Еще немного заработали бы…

– Спасибо, мам. Они замечательные.

Девочки окружили их и стали охать и ахать над футболками. Барбара просияла; она обожала помогать людям, попавшим в беду, причем делала это совершенно искренне – вовсе не из тщеславия. И ей, Калли, оставалось только надеяться, что когда-нибудь она станет такой же, как ее мать.

К девяти часам Калли уже с трудом передвигалась. Ноги ужасно болели, ступни отекли, а голова едва соображала. Они заканчивали этот вечер, сортируя футболки, упаковывая печенье и маффины для быстрой распродажи; и все это время девочки и даже их мамы делились историями про Тейта (иногда они плакали, а иногда смеялись). Эти девочки и их мамы знали Тейта много лет – с начальной школы, даже детского сада. И все очень переживали из-за случившегося и из-за того, что могло случиться. Они пытались сохранять оптимизм, но это было непросто. Новости о Тейте продолжали поступать, и звучали они довольно мрачно.

Ровно в десять Калли заперла кондитерскую и села в машину. Но поехала не домой, а к Беннету – ей надоело ждать!

Когда она подъехала к его дому, свет на крыльце горел, но внутри было совершенно темно. Она припарковалась и пошла к передней двери. Когда же позвонила, из-за двери раздался истошный лай Миши. Калли позвонила еще раз и подождала немного. Решив, что Беннета нет дома, она вздохнула, села в машину и отправилась обратно в город. Какая-то из девочек говорила, что тренер Кларк ни разу не появлялся в школе после той самой игры, и это очень ее беспокоило. «Хочет Беннет того или нет, но он не должен оставаться один», – мысленно твердила Калли. Она проехала почти через весь город и наконец свернула на дорожку у своего дома. В следующее мгновение она увидела Беннета, сидевшего на ступеньках ее крыльца. Сердце Калли радостно подпрыгнуло, но тотчас же из груди вырвался тяжкий вздох. Беннет не взглянул на нее даже в тот момент, когда его осветили фары ее машины – так и сидел, повесив голову.

Она вылезла из машины и молча подошла к нему. Но он и сейчас не поднял голову.

– Беннет… – тихо позвала она.

Тут он наконец-то посмотрел на нее. Глаза его казались красными и воспаленными. Он был только в джинсах и футболке, несмотря на холодную погоду. У него даже шнурки не были завязаны. Глядя на него такого, Калли чувствовала, как болезненно сжимается ее сердце. Она присела рядом с ним и дотронулась до его плеча.

– Что с тобой, Беннет? – прошептала она.

– Я в порядке, – ответил он.

– Нет, ты точно не в порядке. – Она поднялась и спросила: – Может, зайдешь?

Беннет вздохнул и, пожав плечами, пробормотал:

– Пока не знаю. – Он снова уставился на нижнюю ступеньку.

Калли внезапно разозлилась. Черт бы его побрал! Ведь она хотела ему помочь! Однако… Беннет все-таки приехал к ней, и это означало, что он в ней нуждался. Было ясно: Беннет боролся со своими демонами, от которых она не могла его спасти. Зато могла предложить ему себя.

Калли протянула ему руку, и он снова поднял голову. Беннет, чуть помедлив, принял ее руку. Она помогла ему подняться, затем открыла ключом дверь, и они вошли. Калли бросила свою сумку возле дивана и, повернувшись к Беннету, произнесла:

– Садись.

Он сел, и она, с облегчением вздохнув, устроилась рядом с ним.

– Я волновалась за тебя, Беннет. Ты мне скажешь, чем занимался все эти дни?

Он тяжело вздохнул.

– В основном был в больнице. Не знаю, зачем ездил туда. Ведь ничего не изменилось. Я просто… жду.

– Да, конечно. Все ждут.

Тут левая нога Беннета начала как-то странно дергаться, и он пробормотал:

– У меня с ногой не все в порядке.

– Снова была судорога?

– Нет, не сегодня. Но я не говорил тебе, что у меня эта нога больная. Она была раздроблена во время аварии. У меня в ней металлические штыри и искусственный сустав.

Калли молчала, не зная, как лучше отреагировать на слова Беннета. Об аварии-то она знала. И знала, что он тогда серьезно пострадал, потому и закончил играть. Но она не знала, что Беннет и сейчас, восемь лет спустя, страдал от последствий той аварии.

– Почему ты мне не сразу сказал? – Калли внимательно на него посмотрела. – Беннет, ведь мы же… танцевали. Много танцевали. Почему ты молчал?

Он опустил голову, и из груди его вырвался глухой стон. Было совершенно ясно: Беннет проигнорировал свое… небольшое увечье только потому, что решил выиграть в танцевальном конкурсе ради своих игроков. Эти мальчишки для него слишком много значили.

Калли поднялась и, снова протянув Беннету руку, прошептала:

– Идем.

Он молча поднял голову. Такой измученный, такой уязвимый и такой чудесный.