Обняться, чтобы уцелеть - Олег Рой

– То есть как это? – удивилась она. – Мы же еще не продумали самого главного!

– Чего именно?

– А того, что будет дальше! Допустим, с домработницей все пройдет удачно. Она начнет давать Глебу мои препараты, он почувствует дискомфорт в желудке, тошноту, общую слабость, потерю аппетита и так далее. Предположим даже, его отражение будет на нашей стороне и примется внушать ему, что он снова болен. И – совсем идеальный вариант – он в это поверит. Ну а потом-то что?

– Потом? Потом он обратится в твою клинику.

– Почему именно в мою? На ней что, свет клином сошелся? Есть в Москве и другие. И не только в Москве – во всем мире.

– Ну, на весь мир у него денег не хватит, – усмехнулся Голубев. – Но в целом ты права. Необходимо, чтобы отражение внушило ему, что надо обратиться именно в твою клинику. А ты уж, не сомневаюсь, разыграешь все как по нотам. Главное, чтобы он поверил в свое заболевание! И тогда уж с ним поговорю я.

Должно быть, тон, которым были произнесены последние слова, показался Ксении уж слишком грозным. Во всяком случае, она спросила с некоторой тревогой:

– А я могу узнать, как и о чем ты будешь с ним говорить?

– Можешь. Но не сегодня. Повторяю: уже поздно. Я поеду, а ты ложись спать.

Леонид развернулся и решительно направился в сторону прихожей.

– Вот уж не знаю, сумею ли я уснуть, – заметила она. – Такого дня, как сегодня, у меня еще никогда в жизни не было. Столько событий, да еще каких! Боюсь, как бы голова не треснула!

– Признайся, – попросил он, уже стоя в дверях, – ты сегодня как минимум раз пять заподозрила меня в сумасшествии?

– Было дело. А также несколько раз усомнилась в здравости собственного рассудка. Особенно когда отражение в зеркале стало двигаться независимо от тебя и заговорило твоим голосом.

На следующее утро Ferrari Голубева затормозил в неприметном дворе одного из переулков Замоскворечья. С некоторым трудом он отыскал скромную табличку с надписью «Детективное агентство «Пинкертон» на ведущей в подвальное помещение двери рядом с подъездом в обычном жилом доме.

– Добрый день! – откликнулось солидным мужским голосом переговорное устройство на двери. – Что вы хотели?

– У меня назначена встреча с Михаилом Яковлевичем, – отозвался Леонид.

– Как вас представить?

– Рощин. Кирилл Рощин.

Если пожилой детектив с похожим на лисью мордочку лицом и узнал его, то, во всяком случае, вида не подал. Указал визитеру на видавшее виды кресло в своем более чем скромно обставленном кабинетике и поинтересовался:

– Чем могу быть полезен?

– Я много слышал о вашем агентстве, – начал Голубев, – и мне рекомендовали вас как профессионалов высокого класса. Способных быстро и качественно выполнить любую работу.

В ответ маленький человек лишь молча склонил лысеющую голову. Леонид продолжал:

– Мое дело не такое уж сложное. Мне нужно получить определенную информацию о конкретном человеке. Это мой бывший шеф, Леонид Голубев.

На лице Михаила Яковлевича не дрогнул ни один мускул. Он лишь пристально поглядел на собеседника и проговорил:

– Леонид Голубев не простой объект… Это большой человек, и, стало быть, работа с ним будет стоить дорого.

– Я в курсе ваших расценок, и мне не нужно, чтобы вы устанавливали за ним круглосуточную слежку с прослушиванием или выясняли, как звали вожатую, в которую он был влюблен в пионерском лагере «Звездочка», будучи тринадцати лет от роду. Мне необходимо лишь точно узнать один-единственный факт.

– Какой же именно?

– Я хотел бы, чтобы мне заранее сообщили о каком-нибудь мероприятии, где Голубев точно будет находиться довольно длительное время. Лучше, чтобы это было многолюдное место – прием, банкет, презентация…

– Театральная премьера или загородный пикник?

– Гм… Нет, пожалуй, ни то, ни другое не желательно. Идеальный вариант – банкетный зал или ресторан со стильно оформленными интерьерами.

Михаил Яковлевич оставался верен своей привычке. Он снова не задал ни одного вопроса, а лишь сказал:

– Пять тысяч долларов. Половину вперед в качестве предоплаты. И ваш контактный телефон.

* * *

– А у меня новость! – радостно сообщила вечером Ксения, едва открыв Леониду дверь. – Сегодня в клинику приезжала твоя Раиса Павловна. Представляешь, она абсолютно уверена, что ее прислал хозяин, Леонид Николаевич, за лекарствами! Катюша ей все подобрала, подробно проинструктировала, как добавлять в пищу, и говорит: «Да вы запишите!» А она отвечает: «Не нужно, у меня отличная память, я все запомню». Так что пока все идет хорошо, правда? Вот только я боюсь, как бы она ему не проговорилась…

– Надеюсь, что этого не произойдет, – успокоил ее Голубев. – Когда этим проклятым отражениям что-то нужно, они работают четко и без сбоев, как машины… Ей просто не дадут проболтаться. Ну а вообще ты как?

– Ужасно устала и голодна. Пойдем на кухню, я буду делать ужин, а ты мне расскажешь свои новости. Будешь паэлью?

– Да, я очень люблю испанскую кухню.

– И я. У нас с тобой всегда сходились кулинарные вкусы.

– Исключая разве что напитки. Помнишь, ты обожала финские ликеры, а я их терпеть не мог.

– Ну да, а ты готов был целыми банками хлебать это гадкое разливное пиво. Оно было такое горькое, фу!

– Ничего ты не понимаешь! Пиво у нас на «пятачке» было отличное, если его не разбавляли. Впрочем, конечно, нам просто тогда так казалось… Мы ведь не видели ничего другого! «Жигулевское» выглядело просто пределом мечтаний, а о чешском и немецком вообще знали только понаслышке.

– Как и о многом другом…

В просторной кухне «сталинского» дома он не мог бы помешать ей, но все равно уселся в стороне на угловой диван, чтобы без помех наблюдать, как она готовит, варит вкрутую яйца, нарезает огурцы и похожую на листья ландыша молодую черемшу для салата, разогревает на большой сковородке замороженный рис с овощами и морепродуктами. Вот оно, оказывается, что такое счастье – любоваться в лучах заходящего весеннего солнца, как любимая женщина в джинсах и домашней футболке заправляет легким майонезом салат и слизывает упавшую на руку белую каплю…

– Я тебе не очень много кладу, паэлья – она сытная… Но, если захочешь добавки, только скажи. Как тебе? Вкусно?

– Очень! – отвечал он, нисколько не покривив душой. Действительно, в этот миг он, привыкший питаться в элитных ресторанах, был уверен, что на свете нет ничего вкуснее этого замороженного полуфабриката из ближайшего супермаркета… приготовленного ее руками.

– Рассказывай давай, а то я умру от любопытства! – скомандовала она, едва покончив с салатом. – Я же по лицу вижу: у тебя есть какая-то новость в загашнике!