Наивная плоть - Нора Робертс

– Я редко поступаю конструктивно. – Она улыбнулась, но глаза ее горели. – Не думаю, что мы настолько хорошо знали друг друга, чтобы ты усвоил, что в некоторых обстоятельствах у меня проявляется ужасный характер.

– Я понимаю. – Он был рад, очень рад, что они опять спокойно общаются. – Видишь ли, Дина, я думаю, что частью своих проблем мы обязаны тому, что не знали друг друга так хорошо, как надо бы. Мы оба в этом виноваты, но это так по-человечески, так естественно – стремиться показывать только лучшие стороны характера, когда развиваются близкие отношения.

Дине потребовалось поглубже вдохнуть и силой удержаться на стуле, тогда как ее подмывало вскочить и выплеснуть на него весь гнев, бурливший в ее душе.

– Ты считаешь, что мы оба виноваты? Прекрасно, особенно если учесть, что у меня нет ни малейшего намерения когда-нибудь узнать тебя получше!

– Дина, Дина. Если ты будешь честной, то тебе придется признать, что между нами возникли особенные чувства. – Как хороший врач, он не отводил взгляда от ее глаз, его голос звучал мягко и вкрадчиво. – Объединение ума и вкуса.

– О-о-о, боюсь, что наше объединение ума и вкуса резко развалилось, когда я вошла и обнаружила тебя с Анджелой лапавшими друг друга! Скажи-ка, Маршалл, в тот момент у тебя из кармана случайно не торчали проспекты для нашей предполагаемой поездки на Гавайи?

Он покраснел.

– Я уже неоднократно извинялся за эту ошибку.

– А-а-а, теперь это уже ошибка. Раньше это был инцидент. Маршалл, давай я сама найду правильное название тому, что случилось. Я называю это предательством! Меня предали те, кого я уважала и любила. Анджела сделала это специально, а ты – под влиянием представившейся возможности.

У него задергался нерв на щеке.

– Мы с тобой не полностью принадлежали друг другу, сексуально или эмоционально.

– То есть ты говоришь, что если бы я спала с тобой, то этого не случилось бы? Меня на это не купишь. – Она вскочила на ноги. – Нет, приятель, я отказываюсь взять на себя твою вину! Это у тебя вместо мозгов сплошные гормоны, а не у меня! Так что послушайся совета, доктор: убирайся из моего дома! И держись от меня подальше. Хватит стучаться в мою дверь. Я не желаю слышать твой голос в трубке телефона. И не смей больше мне звонить среди ночи, черт тебя побери, когда боишься даже заговорить!

Он неуклюже встал.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

– Ах, ты не знаешь? – Ее щеки пылали.

– Я знаю только, что хотел, чтобы все было правильно. Я много думал все эти месяцы с тех пор, как ты выбросила меня из своей жизни, Дина. Я знаю, что ты единственная женщина, которая может сделать меня счастливым.

– Тогда готовься к безрадостной жизни. Я не свободна, и ты меня не интересуешь.

– Есть кто-то еще! – Он шагнул вперед и схватил се за руки до того, как она успела отпрянуть назад. – Ты говоришь о предательстве, а сама так легко, так беззаботно ушла от меня к кому-то другому!

– Да, есть кто-то еще, Маршалл. Это я. А теперь немедленно убери от меня руки!

– Дай я напомню тебе, что между нами было, – прошептал он, рывком прижав Дину к себе. – Дай я покажу тебе, как это бывает!

Старый ужас вернулся, и Дина задрожала, вырываясь из его рук. Ей не хватало воздуха, она оттолкнула Маршалла и вжалась в спинку стула. Дина почувствовала себя загнанным в угол зверьком, поэтому ей пришлось показать когти.

– Ты знаешь, что может стать интересной темой для моего шоу, Маршалл? Как тебе вот это: уважаемые семейные консультанты, преследующие женщин, с которыми раньше встречались, и совращающие несовершеннолетних девочек? – Она крепко обхватила себя руками, наблюдая, как кровь отхлынула от его лица. – Да, я все про тебя знаю. Ребенок, а, Маршалл? Можешь ли ты представить, как меня это возмущает? Та женщина, которую ты посещал, пока, как предполагалось, у нас развивались близкие отношения, просто ерунда по сравнению с этим. Анджела прислала мне небольшой пакетик перед тем, как уехать в Нью-Йорк.

Его лоб покрылся холодным потом.

– Ты не имеешь права оглашать мою личную жизнь.

– И не собираюсь этого делать. Если ты прекратишь меня преследовать. А если нет… – Она замолчала.

– Я не ожидал от тебя угроз, Дина.

– Что ж, кажется, ты опять ошибся. – Она шагнула к двери и с размаху распахнула ее. – Теперь убирайся. Потрясенный, он взял свое пальто.

– Ты должна оказать мне любезность и отдать все те бумаги, которые у тебя есть.

– Я ничего тебе не должна. И если ты не выйдешь из моей квартиры через пять секунд, то я заору так, что с этого здания слетит крыша, а все соседи примчатся сюда бегом.

– Ты делаешь ошибку, – проговорил он, выходя из квартиры. – Очень большую ошибку.

– Счастливых каникул, – сказала Дина, потом захлопнула дверь и задвинула засов.

– Прекрасное шоу. Дина. – Марси вытирала глаза, когда Дина вошла обратно в гримерную. – Это было удивительно – собрать вместе семьи солдат, которые там, в Персидском заливе. И еще все эти записи оттуда.

– Спасибо, Марси. – Дина подошла к освещенному зеркалу и сняла сережки. – Ты знаешь, Марси, сегодня Новый год.

– До меня доходили какие-то слухи.

– Пришло время для песенки «Из дома прочь старье, в дом неси все новое». – Проведя рукой по волосам, Дина повернулась перед зеркалом, критически изучая себя в профиль слева, справа, затем анфас. – Марси, дружочек, я чувствую себя как-то сумасбродно.

– Правда? – Марси даже перестала складывать свою косметичку, готовясь к приходу Бобби Маркса. – Как именно сумасбродно? Сумасбродно типа «пойти прошвырнуться и подцепить пару незнакомцев в дешевых барах»? – Я не говорила, что сошла с ума, я сказала, что чувствую себя сумасбродно. Сколько у тебя есть свободного времени до того, как придет Бобби?

– Около двадцати минут.

– Хорошо, этого должно хватить. – Дина шлепнулась в винтовое кресло и повернулась боком к зеркалу. – Измени меня.

Марси чуть ли не бросилась вперед, потирая руки.

– Ты серьезно?

– Совершенно. Несколько дней назад у меня была отвратительная сцена с бывшим приятелем. Я не знаю, будет ли у меня работа через месяц, продолжится ли моя карьера. Кажется, я влюбилась в человека, который проводит за границей больше времени, чем здесь, и через две недели может начаться война. Сегодня будет Новый год, но я встречу его не с тем человеком, в которого влюбилась, а на многолюдной вечеринке, разговаривая с незнакомцами, потому что разговаривать с незнакомцами – это часть моей работы. Так что я чувствую себя сумасбродно, сумасбродно настолько, чтобы сделать что-нибудь этакое… крутое.

Марси застегнула вокруг Дининой шеи накидку Длиной до колен.

– Лучше определи, что для тебя значит «крутое» до того, как я начну.