Дом, где исполняются мечты - Татьяна Алюшина

— Нет, не должен, — строго возразил Муня. — Кредит оформлен на тебя. Продай что-нибудь и заплати, иначе вашу квартиру любимую заберут.

— Господи, Муня, какое же ты чмо! — наконец полностью въехала в ситуацию Инга и решила: — Хорошо.

— Что хорошо? — оживился бодренько Муня. — Ты заплатишь?

— Я, конечно, крутая, Муня, но не чокнутая, — остудила его ожидания Инга. — Сегодня подам в суд иск о разделе имущества с тобой. Кстати, и на алименты тоже. Раз пошла такая пьянка, придется тебе, муж мой бывший, резать последний огурец!

— Ты этого не сделаешь! — возбухнул Муня. — Даже если и сделаешь, у меня сейчас нет таких денег!

— Да наплевать! — разбушевалась не по-детски Инга. — Позвоню знакомому начальнику региональной налоговой полиции и попрошу сделать полную проверку твоей фирмы. Если я не ошибаюсь, она ведь теперь полностью твоя? Друзья-соратники давно отпали. Ну, так жди, к вечерку подгонят к тебе аудиторов, заморозят счета до полной проверки. Горячий привет! Справочки в банк из суда об иске о разделе имущества и из налоговой о проверке предоставлю. Денежки от твоего бизнеса получу, тогда кредит и закрою.

— Сука! — взорвался Муня. — У меня нет сейчас таких денег в наличии, я не могу погасить этот кредит!

— А мне безразлично! Зато получу удовольствие!

— Подожди! Давай договоримся! — труханул Муня, поняв, что настроена она весьма всерьез.

— Да о чем? — завелась Инга. — Кредит ты меня уговорил взять для развития твоего бизнеса! Ключевое слово запомнил? Тво-е-го! Развил? Поздравляю. Я на него не претендовала, ни на него, ни на машину твою любимую, ничего делить с тобой не собиралась, даже на алименты подавать не стала! Но ты же не сумел удержаться от халявы, ну не мог не попробовать свалить на меня этот долг! Считай, что лихо в моем лице ты разбудил! Будем делить! Только потом, боюсь, от твоего бизнеса ни хрена не останется! И пошел ты знаешь куда!

— Инга, Инга, подожди! Я погашу кредит, но не сразу! У меня действительно нет сейчас таких денег! Давай встретимся, обсудим все спокойно!

Больше всего ей хотелось спокойно его притюкнуть! Вот взять что-то тяжелое в руки и как дать по башке! И себе заодно за то, что связалась и жила с этим человеком!

Лезть во всю эту грязь дележную, суды-аудиты-разборки совсем не хотелось, до отвращения! Заранее зная, что Муня будет биться за каждую копейку до остервенения.

Одно дело — припугнуть мужа бывшего несуществующим знакомством с налоговиком, другое — реализовать пугалку со всеми вытекающими последствиями.

И Инга дала себя уговорить. Ну не дура?

Дура, а кто спорит!

Договорились они о том, что Муня заплатит большую часть — один миллион триста тысяч сейчас, а остальные семьсот в течение полугода. И договор, заверенный нотариусом, составил и в банке переписали ее долг в оговоренных долях с Муней.

Но семьсот-то тысяч где-то надо было брать! Пришлось, посоветовавшись с семьей, продавать дачу. А деваться-то некуда! Продали, с рыданиями, с сердечными приступами, как похоронили родного человека.

Еще одно горе в семье! Дача-то дедом Павлом полученная и выкупленная позднее, с любовью обихоженная, с цветником редкостным, Ингой выращенным, с деревьями и огородом, с закатами сказочными и соловьиными рассветами, с банькой уютной, с беззаботными летами — свой маленький рай. Простились!

За достойные деньги продали и хорошим людям. Долг Инга погасила, и чтобы не вспоминать болезненно, решили увековечить память о дачке классным евроремонтом квартиры с полным обновлением на оставшиеся деньги. Конфетку из нее сделать, одним словом!

Что такое ремонт? Все в курсе?

Какая там конфетка!

Почти на год растянулась эта головная боль у Инги, и, разумеется, вышло дороже запланированного, и с кучей проблем!

Выйдя из баталии с Муней, банком, ремонтом, потеряв дачу по ходу военных действий, Инга имела только одно горячее желание — отдохнуть!

Какие мужчины, какие романы? Тишины бы! Покою хочется!

Тишины, это вряд ли с ее семейством, а покоя и подавно!

Максимум штиля она находила в своей комнате, работая над проектами и ночами уединяясь для того же — работы — на кухне.

— Вот, как-то так получилось, — вздохнула Инга, завершив повествование.

— Муня-то деньги отдал? — спросил Стрельцов.

— Отдал, частями за два года.

— Досталось тебе, — посочувствовал Игнат, притянул ее к себе и поцеловал.

— Ум-м-м… — видимо, ответила Инга. Правда, не совсем понятно, на сочувствие или на поцелуй. Через пару секунд выяснилось, что на пункт второй.

Ну почему, господи?! Почему она никогда ничего подобного не испытывала и не знала себя настоящую, такую?! Это несправедливо! Жизнь так быстротечна, стремительно пожирающая годы, месяцы, часы! Живешь, не зная себя настоящую, не постигая счастья, — оглянулась, удивиться не успела, а сыну уже пятнадцать лет, и тебе уж тридцать три, а ты еще и не жила вроде! Так, подживала в незнании! Как обидно!

Им было трудно отлепиться друг от друга, разомкнуть объятия, да они и не пробовали. Странный это был день-вечер, словно они выпали из времени, из того пространства, что вне их…

Пока. Ну, это как водится!

Может, кому и везет запереться в спальне, и чтобы их не доставали пару-тройку деньков участвующие в их жизни товарищи. Вы таких счастливых знаете? Ну, хотя бы сутки не доставали!

Маркиза напомнила о существовании и другого мира звонком Инге.

— Да! — ответила внучка.

— Можно полюбопытствовать, где вы пропали? — с неким намеком поинтересовалась Фенечка.

Инга посмотрела на Стрельцова, тот понял ее немой вопрос и без улыбки, даже как-то настойчиво посоветовал:

— Скажи как есть.

Она посомневалась пару секунд, повопрошала взглядом: «Ты уверен?» Игнат был уверен, что и подтвердил утверждающим кивком головы.

— Инга, ау! — позвала Фенечка.

— Мы в гостиничном номере у Игната Дмитриевича, — ответила Инга и зажмурилась.

— Нечто подобное я и предполагала, — довольно произнесла Фенечка. — Надеюсь, вы там не за жизнь разговариваете?

— Фенечка! — попрекнула чуть слышно Инга.

— А что Фенечка? — возмутилась маркиза. — Вы же не строительно-монтажную смету обсуждаете уже пять часов!

— Сколько? — открыв глаза, опешила Инга.

— Ну, слава богу! — хмыкнула бабушка. — Домой-то придете?

Инга покраснела. Вот честное слово! Посмотрела на Игната, совсем растерявшись, и, убрав трубку от уха, спросила:

— Фенечка интересуется, мы домой придем? Ужас какой-то! — не выдержав, поделилась смущением она. — Дети наверняка тоже все прощелкали!