Полночный всадник - Кэт Мартин

Кэрли охватила радость.

— Я с удовольствием познакомлюсь с ними, но не слишком жалею о том, что это произойдет в другой раз.

— Тебе представится такой шанс позже.

Они поели в гостиничном ресторане asada [53]из цыпленка и красного перца, огурцы, кукурузу и guisado [54]из говядины и картофеля — простые, но отлично приготовленные блюда.

Кэрли сказала Рамону, что получила огромное удовольствие от поездки по калифорнийским холмам. Они поговорили о Двух Орлах и о том, как обрадовался мальчик возможности овладеть навыками ковбоев.

— Да, у него была тяжелая жизнь, — печально сказала Кэрли. — По-моему, раньше он часто голодал.

— Раньше дичи было предостаточно. Индейцам не приходилось беспокоиться о пропитании. А вот теперь, когда в горах работают шахтеры, там появились охотники. Они убивают любую дичь, попадающуюся им на пути, хотя большая ее часть потом пропадает. Молодые индейцы покидают деревню в поисках работы. Пожилым людям, женщинам и детям приходится самим заботиться о себе.

Кэрли печально кивнула и, подумав о мальчике и исчезнувшем пироге с ежевикой, улыбнулась:

— Кажется, Два Орла украл пирог тети Терезы. Зная, как он голодал, я не нашла в себе мужества отругать его.

— Он не украл его, — возразил Рамон. — Два Орла слишком честен для этого. Он купил пирог.

— Купил? Но как он мог… — Кэрли вдруг поняла. — Он оставил на подоконнике камешки.

— Торговые камешки. Индейцы используют их в своих сделках. Для него они равнозначны деньгам.

Кэрли засмеялась:

— Думаю, Два Орла может научить нас многому, как и мы его.

Поужинав, они вернулись в свою комнату, разделись и стали заниматься любовью под шум ветра и волн, разбивающихся о каменистый берег.

Утром Рамон отправился на встречу, ради которой прибыл в Монтеррей.

— Buenas tardes, дон Рамон, пожалуйста, проходите.

Алехандро де Эстрада, представительный седеющий человек лет пятидесяти, сделал жест рукой. Некоторое время назад Алехандро написал Рамону и был рад встретиться с сыном своего старого compadre [55], Диего де ла Герра, которого он знал и уважал.

— Gracias, дон Алехандро, я с нетерпением ждал этого дня.

— Как и я, дои Рамон. — Дон Алехандро улыбнулся. — Не хотите ли выпить кофе или чашечку какао?

— Я предпочел бы кофе.

Невысокая полная служанка принесла напитки в небольшой, чисто убранный кабинет. На побеленной стене висела картина художника, задолжавшего дону Алехандро деньги. Диплом в рамке подтверждал право на юридическую практику в Калифорнии.

Алехандро сел за письменный стол и отодвинул пачку писем. Рамон де ла Герра расположился в кожаном кресле напротив хозяина.

— Вы приехали, чтобы обсудить вопрос о ранчо дель Роблес, — начал Алехандро. — Я знаком с этой проблемой. Ваш отец приходил ко мне, надеясь, что я смогу предотвратить потерю земли, но, увы, тогда мне не удалось помочь ему. — Он вздохнул, подумав о смерти друга. — Я сожалею об этом.

— Вы были его abogado [56]в течение многих лет, дон Алехандро. В письме вы сообщили, что обнаружили некую зацепку, способную изменить ситуацию.

— Si, это верно. Удостоверение о праве собственности вашего отца на ранчо дель Роблес сгорело во время пожара здесь, в Монтеррее, более двадцати лет назад, и описания угодий в его исходном diseno оказались столь неопределенными, что суд отказался принять во внимание этот документ без иных подтверждающих свидетельств.

Рамон подался вперед:

— А теперь вы нашли такие бумаги?

— После того как ваш отец проиграл дело, рассматривался сходный случай. Haciendado, владевший землей, дон Эрнандо Севилл, представил церковные записи, подтверждающие его права, — свидетельства о рождении и смерти, показывающие, что четыре поколения Севиллов владели этой собственностью. Сначала Земельная комиссия отказывалась принять их, поскольку всегда с подозрением относилась к католической церкви, но в конце концов дон Эрнандо победил. Его иск был удовлетворен, и ранчо Лас Палмас осталось у Севиллов.

— Если такие записи существуют, могут ли они также подтвердить права де ла Герра?

Алехандро кивнул:

— Да. К сожалению, священник, владеющий нужной информацией, сейчас собирается в Лос-Анджелес. Если вы не застанете его сегодня, то это затянется на много месяцев. Возможно, он отправится в Мексику и не вернется сюда.

Рамон поднялся:

— Где он?

— В маленькой церкви, в тридцати милях отсюда к югу. Я узнал о его отъезде от священника, служащего в .миссии в Кармело. Человек, которого вы должны увидеть, очень стар. Некоторое время он прожил в миссии в Сан-Хуан-Батиста.

— Si… Кажется, я помню его.

— Записи находятся не там, но, если они существуют, он должен знать, где их найти.

— Тогда мне следует отправиться к нему… договорить с ним до его отъезда. Алехандро встал:

— Вас ждет длинная утомительная дорога, но я не вижу иного выхода. Но даже если вы найдете эти документы, я не могу гарантировать, что Земельная комиссия пересмотрит свое решение.

— Понимаю. И все же это обнадеживает меня больше, чем что-либо в последнее время.

Алехандро протянул руку высокому импозантному Рамону:

— Да поможет вам Господь, сын мой.

— Gracias, дон Алехандро. Я и моя семья благодарны вам за помощь.

Испанец направился к двери.

— Да, кстати, — Алехандро улыбнулся, — от всей души поздравляю вас с женитьбой.

— Gracias.

Рамон вышел на тихую немощеную улицу.

— Извини, chica. Мне ужасно не хочется оставлять тебя, но иного выхода нет. Я поговорю с кузиной… Возможно, для тебя найдется комната в Каса-Микелторена.

— Не беспокойся. Если дело действительно такое важное, конечно, ты должен ехать. Со мной все будет в порядке, и ты вернешься к завтрашнему вечеру. После этого мы побудем вместе.

Он поцеловал Кэрли.

— Монтеррей — спокойный город, но уже не такой безопасный, как прежде. Обещай мне не покидать гостиницу и запереть дверь перед сном.

— Я сказала тебе — со мной все будет в порядке.

— Обещай.

— Хорошо, обещаю.

Рамон улыбнулся, подумав о том, как она прелестна и как ему не хочется покидать ее.

— Я буду считать часы до возвращения. — Он взял свои седельные мешки и пошел к двери.