Неверный жених - Мэй Макголдрик

– Так ты знала?

– Только часть правды, – ответила Джейми. – Я всегда знала, что моя настоящая мать – Мэри. Я даже помнила, как мы с ней странствовали по Европе, но понятия не имела, отчего она умерла.

– Теперь знаешь, – глухо ответил Малкольм.

Глаза Джейми снова затуманились слезами; совладав с собой, она взглянула Малкольму в лицо.

– Что же до отца – ни в детстве, ни позже я не спрашивала, кто мой настоящий отец. Да и что значит «настоящий»? Эмброуз Макферсон всегда заботился обо мне, и я полюбила его как родного. Для меня настоящий отец он и никто иной.

– Ты всегда называла их отцом и матерью…

– Потому что так оно и было! Я хотела, чтобы они были моими родителями, и молила бога об одном: чтобы они любили меня как дочь! – Волнение сдавило ей горло; она не могла продолжать.

– И господь внял твоим молитвам, – тихо и нежно ответил Малкольм.

– Есть кое-что еще. Даже сейчас мне трудно в этом признаваться. Еще при жизни Мэри я втайне мечтала, чтобы моей матерью была Элизабет. – Она смахнула набежавшую слезу. – Воспоминания о Мэри неразрывно связаны для меня с жизнью во Флоренции, когда она… когда она отвергала меня. А Элизабет никогда не стыдилась дарить мне свою любовь. Тетка дала мне то, чего не смогла дать родная мать.

Еще несколько слез скатились по щекам, и Джейми смущенно опустила голову.

– Как глупо с моей стороны в чем-то обвинять бедную маму, погибшую совсем молодой!

Малкольм заставил ее взглянуть себе в лицо.

– Глупо только одно – стыдиться своих чувств!

– Перед смертью она очень изменилась, – шепотом продолжала Джейми. – По целым дням не выпускала меня из рук, словно пыталась загладить свою былую холодность. Я знаю, что должна помнить эти дни, а не то, что было раньше.

– Милая моя, не нам решать, что помнить, а что забывать. Главное – что ты простила ее.

Джейми согласно кивнула, наслаждаясь нежностью его объятий.

– Значит, ты не знала, кто твой настоящий отец?

Джейми покачала головой.

– И жалею о том, что узнала. Для меня Генрих Английский – жестокий и бесчестный развратник. Всем женщинам, которых он любит, он приносит только горе! Да и любовь ли это? Способен ли он вообще кого-нибудь любить?

– Но все же ты – его дочь.

– Малкольм, для меня это ничего не значит! Если бы моим отцом оказался разбойник с большой дороги, для меня ничего бы не изменилось! – Джейми решительно уперлась кулачками ему в грудь. – Истинный отец – не тот, что зачал и забыл, а тот, кто вырастил. Для меня это так и никак иначе.

Малкольм крепко прижал ее к груди.

– Жаль, что Элизабет не слышит этих слов! Провожая меня в путь, она сходила с ума от беспокойства – что скажешь ты, когда узнаешь правду о себе?

Джейми вопросительно взглянула на Малкольма.

– Ты перед отъездом разговаривал с моими родителями?

– Да, Джейми. – Казалось, Малкольм замялся, подыскивая подходящее объяснение. – Элизабет полагала возможным, что наши пути пересекутся.

– Ты ведь плыл в Роттердам, а не в Англию! Как паши пути могли пересечься?

Лицо Малкольма расплылось в знакомой плутоватой улыбке.

– Малкольм Маклеод! Признавайся, что ты от меня скрываешь?

– Да с чего ты взяла? – отбивался он.

Джейми чувствительно ткнула его кулачком в грудь. – Хватит с меня недомолвок, Малкольм! Довольно обращаться со мной как с полоумной!

Малкольм поймал ее руку и поднес к губам.

– Что ты, Джейми, как я могу. Ты одна из умнейших женщин, каких я встречал в жизни!

– И не пытайся купить меня лестью, Малкольм Маклеод! Говори правду! Почему мама вдруг решила доверить эту тайну тебе? Я хорошо знаю Элизабет: она не станет делиться своими секретами без причины, и причина должна быть очень веской. Чем ты заслужил ее доверие?

Шотландец положил руки ей на плечи.

– Перед моим отъездом Эмброуз и Элизабет рассказали мне все, потому что, – он взглянул ей в глаза и глубоко вздохнул, словно перед тем, как прыгнуть в воду, – потому что они смотрели на меня как на сына.

– Сына?!

– Точнее, как на зятя, – пояснил Малкольм. – Мужа их дочери. Они сочли, что я вправе узнать правду, и попросили меня все рассказать тебе перед тем, как мы оба покинем Англию.

Сердце Джейми замерло в груди, потрясенное этими словами.

– Так Элизабет и Эмброуз знали о нашей будущей свадьбе раньше, чем узнала я? Ты сначала спросил их разрешения и только потом заговорил о свадьбе со мной?

Шотландец взял ее за обе руки.

– Милая, не ищи в наших приключениях логики или здравого смысла! В конце концов, ты в свое время тоже объявила всему свету, что мы помолвлены, и даже не удосужилась спросить моего мнения! А ведь тебе и пяти лет не было!

– Врешь, было!

– Хорошо, хорошо, – пожал плечами Малкольм. – Четыре, пять – какая разница? Во всяком случае, я счел себя вправе отплатить тем же.

Джейми пихнула его кулаком в бок.

– Не забывайте, милорд, я провинилась до вашей свадьбы! Или ты забыл, как обидел и унизил меня в тот день?

– Нет, милая, – вмиг посерьезнев, ответил Малкольм. – Как я могу это забыть?

Джейми задумчиво вглядывалась в его лицо. Как любила она эти суровые, мужественные черты, темные глаза, обычно непроницаемые, но теперь сияющие любовью! Сознание счастья охватило ее, разлилось по телу теплой волной.

– Но, Малкольм, ведь ты плыл в Голландию! А я – здесь, в Англии, и собиралась остаться здесь навсегда…

– Верно. И ты ненавидела меня, любовь моя, – это и хорошо помню.

– Но тогда, во имя Пресвятой Девы, почему? Он легко обнял ее за талию.

– Ты хочешь спросить, почему я заговорил с Эмброузом и Элизабет о женитьбе? Почему решил по пути из Голландии заехать в Англию? Наконец, почему в условленное время на берегу нас будет ждать шотландский корабль?

Джейми не могла найти слов – настолько невероятными, даже чудовищными казались ей речи Малкольма. Этого не может быть! Просто невозможно!

– Я видел вещий сон, – прошептал он, теснее прижимая ее к себе.

Джейми широко открыла глаза.

– Правда, – кивнул он. – Ты забыла, что шотландцы все, от мала до велика, верят в волшебство?

– Ты видел во сне все, что с нами случилось?

– Не совсем. Ко мне явился колдун Джеймс.

– Кто это? – тихо спросила Джейми.