Гадкий утенок - Айрис Джоансен

– Вы никогда от своего не отступаетесь, верно?

– Если бы я могла за себя постоять, Марицу не удалось бы сбросить меня с балкона.

И Джилл осталась бы жива…

Эти непроизнесенные слова подразумевались сами собой.

– Начнем послезавтра, – коротко сказал Танек. – Завтра я должен съездить с Джином на ранчо.

– Вы что, тянете время? – с подозрением взглянула на него Нелл.

– Ничего подобного. Успеете еще научиться убивать и калечить. Правда, Гардо и Мариц преподали бы вам эту науку лучше, чем я.

– С меня хватит и вас.

– Не хватит. Кстати говоря, вы подумали, что с вами будет потом? Не так-то просто жить, чувствуя себя убийцей.

– Это будет не убийство, – возразила Нелл.

– Вот видите, вы уже сейчас занимаетесь самообманом. То, что вы намерены предпринять, – самое настоящее убийство. Вы хотите лишить жизни другого человека. Неважно, какими при этом вы руководствуетесь мотивами. Люди с вашим воспитанием приучены с самого детства относиться к акту убийства с отвращением.

– Люди с моим воспитанием нечасто получают такой стимул, какой получила я.

– Это верно. Вы не похожи на ту женщину, с которой я познакомился на Медасе. Но душа-то у вас та же самая. Себя не переделаешь.

– Чушь собачья.

– Вот как? Вы хотите быть холодной, жесткой и решительной. Но с Таней и Питером у вас, по-моему, не очень-то получилось.

– Таня и Питер – одно, Мариц и Гардо – совсем другое.

– Но вы есть вы.

– Вы думаете, у меня это не получится? Ошибаетесь.

– Хотелось бы думать, что не ошибаюсь, – устало вздохнул Николас.

Нелл упрямо покачала головой.

– Послезавтра в восемь утра начинаем. Будьте в спортивной одежде. Завтрак не ешьте. – С этими словами он повернулся и вышел.

Он ошибается, сказала себе Нелл. Она не проявит слабости. Даже если не удастся сохранить холодную отчужденность, ее главную опору и защиту, обратного пути все равно нет.

– Питер, – позвала она. – Пора идти спать…

Оказывается, овчарка и Питер за это время успели отлично подружиться: голова Сэма покоилась на коленях мальчика, и лицо Питера лучилось счастьем.

Значит, если чего-то очень хочешь, может произойти чудо. Танек прав.

Нелл была очень рада за Питера. Парнишка ужасно хотел подружиться с овчаркой, и ему это удалось.

Я тоже своего добьюсь, подумала она. Вспомнила, с какой уверенностью возражал ей Танек, и нахмурилась. Николас – человек с железной волей, он сделает все от него зависящее, чтобы прав оказался он, а не Нелл.

Но ведь Нелл – не овчарка. Она к нему ластиться не будет.

– Идем, Питер, – резко сказала она. – Пора спать. Поиграешь с Сэмом завтра.

* * *

Отлично. Оказывается, баба сдохла.

Мариц положил трубку и удовлетворенно улыбнулся. Все устроилось самым наилучшим образом. Правда, Нелл Калдер умерла не на Медасе, а чуть позже, но это, в сущности, неважно. Можно доложить боссу, что работа выполнена.

А вдруг это не так?

Довольная улыбка сползла с его лица. Гардо говорил, что баба осталась в живых. Надо отдать ему должное – ублюдок редко ошибается.

Мариц будет выглядеть полным идиотом, если окажется, что на самом деле Нелл Калдер жива, а запись о ее смерти – липа. Гардо не любит идиотов.

На всякий случай нужно проверить.

Мариц сосредоточенно стал изучать собранные данные. С чего начать? С больницы?

Нет, там слишком много народа.

Лучше начать с погребальной конторы Джона Бирнбаума, занимавшейся похоронами и кремацией.

Приняв решение, Марнц вновь заулыбался.

* * *

– Вот подарок. – Танек бросил на диван рядом с Нелл большой сверток.

Она удивилась:

– Я думала, что вы поехали на ранчо.

– Поехал. Но на обратном пути завернул в город. Разворачивайте.

Развязывая ленту, Нелл сказала:

– А Питер еще не вернулся.

– Он и не вернется. Парень понравился Джину, и тот разрешил ему остаться на несколько дней. Если они споются, Джин возьмет его с собой в горы.

– С Питером там ничего не случится?

– С ним все в порядке. Он просто счастлив – там ему и овцы, и собаки.

Да, подумала Нелл, перед таким искушением Питеру трудно было устоять. Наконец она развернула пакет. Холст, краски, кисти.

– Что это?

– Вы же сами сказали, что с Михаэлы нужно портреты писать.

– Я не говорила, что буду заниматься этим сама.

– Но вам ведь этого хочется.

– У меня не будет для этого времени.

– Ах да, мы же будем готовиться к убийству, я совсем забыл. Кстати, мои уроки небесплатны. В качестве вознаграждения вы должны написать несколько картин, которыми я украшу стены своего дома.

– И повесите их рядом с Делакруа? – ехидно осведомилась Нелл.

– А что такого? Я люблю и поощряю искусство родного края. Мои горы, мои слуги и все такое.

Опять тот же инстинкт собственника.

– Наймите себе другого художника, – сказала Нелл, кладя холст на пол.

– А я хочу, чтобы художником были вы. Условия такие: один час подготовки к убийству за два часа работы с холстом. Договорились?

– Зачем вам все это нужно? – возмутилась Нелл. – Вы что же, думаете, что целительная сила искусства сотворит в моей душе чудо?

– Как знать. Хуже от этого, во всяком случае, не будет.

– Не хочу попусту тратить время.

– Когда-то вы не считали искусство пустой тратой времени. – Он смотрел ей прямо в глаза. – Я дал вам слово, и я его сдержу. Один час тренировки в день вы получите от меня бесплатно. Но, если хотите иметь дополнительные задания, придется расплачиваться работой.

– На моей живописи вы не разбогатеете.

– Но и не разорюсь. – Он улыбнулся. – Вам от этого тоже хуже не будет.

Нелл отрицательно покачала головой.

– Ну так что, договорились? – настаивал он.

А собственно, почему бы и нет? Можно будет самой регулировать продолжительность тренировок. Нелл взглянула на холст и краски, сердце ее сжалось от волнения. С кухни доносился грохот посуды – Мнхаэла готовила ужин. Какое интересное у нее лицо…

– С одним условием: вы сами убедите Михаэлу чтобы она согласилась мне позировать.