Игры на раздевание - Виктория Мальцева

The Verve - Bitter Sweet Symphony

Утром первое, что видят мои опухшие от сна и слёз глаза, это Кай. Он сидит на террасе, расслабленный, здоровый, смотрит на наши горы, раскачивая в руке бокал своего любимого белого вина. Подносит его к губам, делает глоток и одновременно замечает меня... вернее, чувствует мой взгляд, поворачивает голову и... я  забыто сладко, всем своим существом, каждой доступной клеткой тону в его улыбке. В доме сэр Ричард Пол Эшкрофт во всю громкость орёт  любимую песню Кая, и я, впервые в жизни ему подпевая "Cos' it's a bittersweet symphony this life... You know I can't change, I can't change, I can't change", поднимаюсь с постели, обматываюсь вязаным мексиканским пледом, купленным Каем в нашу самую первую поездку к морю, и направляюсь к нему, пританцовывая и размахивая длинными кистями бахромы. Толкаю слайд балконной двери и вижу, как Кай ставит бокал на стекло нашего балконного столика, готовясь встречать меня, освобождая руки. Подхожу, обнимаю его всегда такие крепкие и необъятные плечи, а он стискивает ладонями мою талию и целует в живот так же, как делал это тысячи раз... когда мы были одним целым.

Жаль, что  у меня нет террасы. Жаль.

Я даже не звоню, я несусь в Китсилано, где по соседству с нашим бывшим особняком до сих пор живёт со своей женой и пятью детьми лучший друг моего мужа -  Лейф.

- Он уехал, Викки.

- Куда?

- Не знаю.

- Знаешь. Скажи мне!

- И что ты сделаешь?

- Поеду за ним!

- Зачем?

Что за дурацкий вопрос, «зачем»?!

- Мы сами с ним разберёмся по поводу «зачем», просто дай мне его адрес.

- Вик… я не думаю, что тебе стоит это делать.

- Почему?

- Он успокоился… смирился. Выдохнул весь этот ваш мрак… если можно так назвать. Не береди ему душу. Ты почти сломала мужика, понимаешь?

- Лейф, он первым это сделал!

- Да, я знаю. Знаю, и не думай, что осуждаю тебя или его, не думай… Это всё слишком для меня сложно, я уже говорил. Но главное понять я всё-таки способен, а вот ты, похоже, нет.

- И что же главное?

- Даже если он изменил первым, это не означает, что ему не было больно, когда ты была с другим. Он ведь знал. Каждый раз знал, когда ты… была с тем. И Вик, я не представляю, как это можно выдержать. На его месте я бы ушёл сразу. На его месте, я рубанул бы эту ветку, как отсохшую, на неделю запил бы и забыл. Но знаешь…

Он умолкает, чешет затылок, затем разворачивается и, стараясь поймать мои  глаза, добавляет:

- Мне его не понять, и судить не смею, потому что так, как он, я женщину никогда не любил. Мне многие нравились, даже бывал влюблён, в том числе и в тебя в юности! И я бы приударил за тобой, если бы Кай не застолбил место первым… Да я и сейчас не отказался бы!  - подмигивает, затем резко делается серьёзным, - но всё это было бы совсем не тем, что отдавал тебе Кай. Я его лучший друг и могу с уверенностью сказать, что ты была самым главным ориентиром в его жизни… всегда. И я бы дал тебе его адрес или номер телефона, чтобы вы могли разобраться со своим дерьмом сами, но у меня его нет. Потому что мой лучший друг не дал мне свой адрес.

И в этот момент я верю, Лейф не может мне врать.

- Надолго он уехал?

Лейф молча кивает.

- Насколько?

- Не имею представления. Сказал, что не знает сам. Может быть, полгода, может быть, год. Или два.

- Наверное, он здесь. Никуда не уезжал, просто не хочет меня видеть.

- Он в Азии, Вик. Где-то в Сингапуре и не только там. Это путешествие для одиночки. Для парня, которому нужно уже, наконец, подумать о себе.

Лейф долго смотрит куда-то поверх моей головы и задумчиво резюмирует нашу беседу:

- Вы оба однажды сделали свой выбор. Оба. Значит, так было правильно.

И до меня вдруг только в это мгновение доходит, чего он добивался: это баланс, он выровнял его интуитивно, даже сам, наверное, до конца не осознавая, что именно делает и с какой целью. А результат: теперь мы на одной ступени, он выровнял счёт.

Он один. Я знаю, что один, и чувствую, как ему плохо. Не потому, что рядом нет меня или другой женщины, он просто одинокий волк. Волк без стаи и шанса на потомство.

Я ощущаю его боль на расстоянии, но не могу дотянуться, чтобы помочь. Он так решил. Разделил нас. Не я, он.

Спустя неделю я снова еду к Лейфу:

- Лейф, - плачу и не утруждаюсь скрывать, - мне нужно увидеться с ним… пожалуйста! Лейф!

Мужчина тоже может дрогнуть. Лейф, сдвинув брови, рушит мои последние надежды:

- Вик, я ни разу в жизни не сказал тебе неправды. Ни разу - не было нужды. И… мне больно всё это видеть, его, тебя…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Вы видитесь… - констатирую.

- Да, конечно, он приезжает - дела компании. Но я понятия не имею, где он живёт. Как я понял - везде. Он путешествует, Викки. Сам.