Привет, сосед! - Лея Кейн

Серебрянская не очень-то жизнерадостно улыбается, когда я прошу ее светануть фейсом в камеру. Зато ее папа-депутат старается. Аж жалко мужика становится, что верит гадюке, которую воспитал. Передает внуку привет из прошлого, машет в кадре рукой. А Рыжий уже губы кусает, чтобы не заржать.

— Камеру не вырони, — фыркаю ему, поймав паузу, пока Серебрянский пожимает лапу моему папаше.

— Демьян, а почему ты эту клинику выбрал? — спрашивает он у меня в ожидании врача.

— Посоветовали. Что-то не так, Пал Степаныч? Можем в другую проехать, я не против.

Глаза Серебрянской округляются, а мой папаша опережает Серебрянского в ответе:

— Нет уж, здесь останемся. Нечего Арину в ее положении по городу мотать. Я узнавал. У клиники и правда хорошая репутация.

Его взгляд болотной пиявкой намертво присасывается ко мне.

— Здравствуйте! — Подходит к нам врачиха и, поворачивая ключ в дверном замке, спрашивает: — Вы у меня кто?

— Серебрянские!

— Борзых!

— И я, — добавляет Рыжий, вслед получив от меня подзатыльник.

— Дошутишься. Снимай давай.

— Вы с оператором, — улыбается узистка, впуская нас в кабинет, где уже все готово и включено. — Подготовились. На улице тоже ваши корреспонденты здание окружили? У всех выходов толпятся. Ждут.

— Мы люди авторитетные, — не упускает возможности попиариться мой папаша. — За нами всегда следят.

Серебрянскому, судя по всему, идея с прессой пришлась не по душе. Сразу в лице меняется. Депутаты вообще не любят давать комментарии репортерам без предупреждения и подготовленной речи. Любое случайно оброненное слово может против них сыграть.

— Арина же? — уточняет врачиха, расстилая салфетку на кушетке. — Идем сюда. А вы, пожалуйста, встаньте чуть-чуть поодаль. Хотя бы в шаге. Вы и оттуда прекрасно увидите плод.

Плод! Колобок бы ее голову в монитор засунула за такое оскорбление. А Серебрянская ничего, спокойно укладывается на кушетку и задирает кофточку, явно уже подумывая, чем закинется позже для расслабона.

— Гель немного прохладный, — объясняет узистка, грея тюбик в ладони. — Волнуетесь?

— Нет, — пожимает плечами Серебрянская.

— Обычно мамочки на УЗИ от нетерпения дрожат.

— Я не обычная мамочка. Я в здравом уме, — огрызается та.

Врачиха выдавливает на ее живот гель, включает экран и берет головку датчика. Акустической линзой размазав гель по коже, начинает водить в поисках того самого плода.

Серебрянский вытягивает шею, высматривая на экране хоть что-то похожее на мелкого человечка. А мой папаша начинает нервно дергать ногой и хмуриться.

Узистка ненадолго замирает, отвлекается на справку Серебрянской и снова смотрит на экран.

— Арина, а как вы узнали, что беременны?

— Меня затошнило, я сделала тест. Он показал две полоски. Я пошла к гинекологу, и там все подтвердилось. А что?

— Мне жаль вас разочаровывать, но вы не беременны.

— Что ты несешь, Пилюлькина?! — взрывается мой папаша. — Шары разуй! Или аппарат поменяй!

— Вячеслав, держи себя в руках, — обращается к нему Серебрянский. — Уважаемая, извините, мы просто все на нервах. У меня это первый внук. Я очень волнуюсь. Может, у вас действительно проблема с аппаратом?

Серебрянская сереет на глазах, и я пальцем поворачиваю камеру Рыжего на нее.

— На прошлой неделе новый установили, — отвечает узистка, отключает экран и кладет на живот Серебрянской бумажное полотенце. Вытаскивает из-за аппарата белый конверт и бросает на край кушетки — туда, где стоит мой папаша. — Ваша взятка, господин Борзых!

— Ты че несешь, недоучка?!

Серебрянская совсем обмирает на кушетке, а врачиха включает запись разговора на своем мобильнике, из которой четко слышно, как Вячеслав Демьянович Борзых предлагает ей провернуть одно дельце ценником с пятью нулями. А всего-то надо подменить аппарат УЗИ и показать на экране чужую беременность в десять недель.