Земные радости - Филиппа Грегори

— Его светлость дома, — без особого энтузиазма объявил Джей.

Традескант находился на горке, которую сделал в середине нового озера, и проверял линию извивающейся дорожки, что вела к вершине. Вдоль дорожки, кругами взбиравшейся по склону, рабочие копали и сажали в строгой очередности яблони, вишни, сливы и персиковые деревья. Тонкие колышки поддерживали каждое деревце в борьбе с господствующими восточными ветрами, служившими в садах Эссекса постоянным источником страха и переживаний для Джона. Колья потолще и подлинней были попарно вкопаны в землю и туго перевязаны веревкой. Они служили опорой для подстриженных ветвей так, что ветви деревьев сплетались друг с другом, образуя сплошную стену, цветущую весной и усыпанную фруктами осенью. Джей должен был проверить, что каждое дерево посажено самым благоприятным образом и что вытянутые ветви удобно располагаются вдоль веревок. Он связывал ветви так, чтобы они не отклонялись от заданного направления и не торчали в разные стороны. Сейчас Джон острым ножом отрезал своевольные прутики, нарушавшие безукоризненную линию переплетенных ветвей. Традескант очень любил именно эту деликатную задачу — создавать союз дикой природы и человека, укрощать непокорные растения, но так, чтобы в итоге создалось впечатление — все здесь выросло упорядоченным и аккуратным просто потому, что природе так захотелось. Сад такой, каким его создал Господь, прекрасный Эдем без сорняков. Джон оторвался от обрезки.

— Слава богу! Он спрашивал меня? Он идет в сад?

Джей покачал головой.

— Он болен. Очень болен.

Дыхание Джона внезапно остановилось, словно он тоже был нездоров. При мысли о том, каким хрупким оказался герцог, по телу садовника пробежали мурашки. Вдруг он вспомнил Сесила, умирающего в пору цветения колокольчиков.

— Болен? — уточнил Традескант. — Не чума?

Его сын пожал плечами.

— Сильно повздорил с королем и слег.

— Может, он притворяется больным?

— Вряд ли. Герцогиня носится по комнатам, а на кухне готовят посеет.[22]Им нужны лекарственные травы.

— Боже мой, почему мне сразу не доложили?

Джон помчался по дорожке, оскальзываясь на грязной колее, вскочил в гребную лодочку, пришвартованную у изящно украшенного причала, и неуклюже схватился за весла. Медленно и с трудом он пересек озеро, забрызгав себя с ног до головы и проклиная собственную медлительность. Достигнув берега, Традескант посадил лодку на мель, пробрался по мелководью и устремился к дому.

Там он сразу же направился в большой зал, оставляя на полу мокрые отпечатки сапог.

— Где аптекарь? Какие травы ему нужны?

Слуга указал в направлении личных покоев герцога, вверх по красивой лестнице, которая обошлась в целое состояние.

Садовник взбежал по ступеням. В покоях герцога царил страшный переполох, двери были распахнуты, его светлость, всеми брошенный, лежал на постели, раскинув руки и ноги, все еще в сапогах для верховой езды. Десятки мужчин и женщин носились туда-сюда с углями для камина, соломой для пола, грелками, прохладительными напитками, кто-то открывал окна, кто-то закрывал ставни. Среди всей этой неразберихи молодая герцогиня Кейт беспомощно рыдала в кресле, а с полдюжины аптекарей ссорились над одром больного.

— Тихо! — рявкнул Традескант, позабывший о своей обычной вежливости при виде такого хаоса.

Он схватил пару лакеев, развернул их и вытолкнул из комнаты. Затворив за ними дверь, он указал на служанок, подметавших пол, и на слуг, укладывавших поленья в очаг.

— Вы! Пошли вон!

Хоть и не сразу, но слуги покинули помещение, а Традескант обратил свое внимание на аптекарей.

— Кто здесь старший? — осведомился он.

Шестеро медиков, заклятые соперники, шумно заспорили. Кейт сгорбилась в кресле и заревела как ребенок.

Традескант распахнул дверь и крикнул:

— Дамы ее светлости!

Те сразу примчались.

— Отведите герцогиню в ее покои, — велел Джон. — Немедленно.

— Хочу остаться здесь, — упиралась Кейт.

Традескант взял ее за руку и потянул, приподняв над креслом.

— Позвольте мне как следует заняться вашим супругом, — попросил он. — Вы придете, когда он будет готов вас видеть.

Но герцогиня не сдавалась.

— Желаю остаться с моим господином!

— Неужели вам будет приятно, если он заметит ваши слезы? — мягко сказал Традескант. — И нос у вас покраснел, и глаза распухли, и вид не очень привлекательный.

Обращение к женской гордости сразу сработало. Кейт выскочила из комнаты, и Джон закрыл за ней дверь. Потом обернулся к аптекарям.

— Кто из вас самый старший? — повторил он вопрос.

Один из них шагнул вперед.

— Я, — сообщил он, ожидая, что старшинство будет вознаграждено.

— А кто младший?

Тут выступил молодой мужчина, едва за тридцать.

— Я.

— Вы двое — за дверь, — жестко скомандовал Традескант. — А вы четверо решите, как лечить герцога, сию минуту и шепотом.