Бремя одежд. Болотный тигр - Кэтрин Куксон

Грейс, открывшая от страха и потрясения рот, во все глаза уставилась на отца Эндрю, который, опираясь на две палки, стоял не более чем в трех ярдах от них.

– Ты, грязный поганец! Подумать только, мой сын и… жена священника… Боже милостивый! – он поднял палку. – Убирайтесь! К чертовой матери… отсюда!

Эндрю отодвинул Грейс в сторону и закрыл ее собой. Зловеще тихим, похожим на рычание голосом, он произнес:

– Выбирай выражения или я могу позабыть, что ты мой отец.

– Забежал на минуту проведать мать, да? – глаза старика, казалось, горели красным светом. – Она знает о твоей потрясающей жене?

– Учти: я тебя предупредил.

– Предупредил? – старик уже кричал. – Хорошо, я тоже предупреждаю тебя, чертов выскочка… Еще хоть раз покажись на пороге – и я вышибу тебе мозги. И помоги мне Бог! А что касается ее, жены священника… Ха!

Эндрю замахнулся на отца, но Грейс схватила его за руку.

– Нет! Нет! Эндрю! Нет!.. О, не надо!

– Убирайся с глаз моих, – проговорил Эндрю.

– С глаз твоих? – подхватил старик. – Хорошо, уберусь. Я уберусь с твоих глаз, ты, петух из навозной кучи, – он махал палкой, подчеркивая каждое слово. – Я уберусь с твоих глаз, и пяти минут не пройдет. Я пойду прямо к этому английскому проповеднику и скажу ему, что все началось не сегодня и не вчера, я давно подозревал, что здесь что-то не то. Недаром она слонялась по нашей дороге, да боялась, как бы ее никто не увидел. Да, я ухожу.

Все еще крепко держа Эндрю за руку, Грейс видела, как старик повернулся и, пьяно покачиваясь, проворно заковылял между деревьями, как будто и не был разбит артритом.

– О, Эндрю, Эндрю, он ему все расскажет.

– Да, расскажет, – спокойно согласился Эндрю. – Он много лет выискивал в моей жизни что-нибудь такое, чем можно было бы уколоть мать, и, наконец, нашел. Будь он проклят! Но теперь бесполезно препятствовать ему, разве что пристрелить. Он расскажет.

Он перевел взгляд с удаляющейся фигуры отца на Грейс и, помолчав немного, продолжал:

– Может, это и к лучшему, потому что ни ты, ни я не осмелились бы сами признаться ему. Я всегда это сознавал, даже когда писал то письмо. Во-первых, из-за детей, во-вторых, из-за того, чтобы не причинить ему боль. Так что, возможно, это самый лучший выход – все сразу прояснится. Так или иначе, теперь ты будешь свободна. Но Боже мой! – лицо его исказила гримаса, и он резко дернул головой. – Если бы у меня был в запасе еще день или два, чтобы тебе не одной расхлебывать эту кашу. – Эндрю быстрым движением вытер лицо и спросил – Что ты будешь делать? Поедешь к тете Аджи?

Грейс покачала головой. Она была совершенно ошарашена случившимся.

– Да, да. Наверное. О, Эндрю, я не знаю, где я. Все произошло так неожиданно. Я все еще не могу поверить… и в самый последний момент.

– Послушай, Грейс. О, дорогая моя, ну, не смотри же так. Боже мой, если бы у меня был хоть час. А сейчас мне надо бежать к матери и все рассказать ей, – он прижал Грейс, быстро и крепко поцеловал ее, потом взял ее за руку, и они побежали через лес в направлении дома Макинтайров.

Мать Эндрю стояла на дороге и вглядывалась в линию холмов, как будто хотела увидеть, в каком направлении скоро уедет ее сын. Лицо ее было мокрым от слез – очевидно, она сильно плакала. Осекшимся голосом миссис Макинтайр спросила Эндрю:

– О, мальчик мой, что случилось?

– Отец… он застал нас вместе. Теперь пошел к викарию.

– Господи Боже мой, нет!.. Ох, Энди, почему ты не остановил его?

– Остановить его? Как? Если и не сегодня, то завтра он все равно рассказал бы ему. Ты же сама знаешь, он много лет ждал подходящего случая.

Женщина смотрела теперь на Грейс и бессвязно выкрикнула:

– Он не должен, он не должен сказать ему. Дети, вы подумали о детях, о том, что Эндрю не сможет защитить вас? Одной вам не выстоять.

Грейс не знала, что ответить.

– Но как остановить его, мама? – закричал Эндрю. – А в общем… посмотри на часы. Мне надо идти. Все без толку.

– Я его остановлю, я могу это сделать.

– Ты? Не говори глупости, мама.

– Могу, – она стояла перед ними высокая, прямая, готовая броситься в погоню за мужем. – Я знаю, чем подействовать на него. Он страшно боится, что я брошу его, – и с этими словами миссис Макинтайр обогнула угол дома и бросилась по тропинке к лесу…

Как-то неожиданно Грейс успокоилась. До сих пор страх наполнял ее при мысли о том, что Дональд может узнать. Теперь же она подумала: Эндрю прав – все сразу прояснится. Они бы никогда не смогли признаться Дональду. Если отец Эндрю достигнет Уиллоу-ли раньше, чем его перехватит миссис Макинтайр, что ж, тогда – все. Ей, Грейс, конечно, придется пережить немало неприятных минут, зато, слава Богу, с этим будет кончено раз и навсегда. Да, слава Богу.

Как раз в тот момент, когда она размышляла об этом, раздался сигнал воздушной тревоги. Грейс испуганно охнула.

– Дети! – вырвалось у нее.

И снова они бежали с Эндрю через лес. Когда они достигли дороги, ведущей на территорию каменоломни, то свернули в сторону; несколько минут спустя Эндрю перенес Грейс через канаву. Они выбежали из леса и пустились бежать по главной дороге к тому повороту, с которого открывался вид на дом Грейс. Но не успели они достигнуть поворота, как над головами показался самолет. Грейс и Эндрю даже видели, как от него отделилась и устремилась к земле бомба. В следующую долю секунды Эндрю схватил Грейс, бросил ее в кювет и накрыл своим телом. Они ощутили толчок страшной силы – ничего подобного не было со времени того памятного налета.

– О, Эндрю! Эндрю! Дети! Наш дом! – закричала Грейс. Рот ее был забит грязью.

– Подожди… подожди, он возвращается.

Самолет пролетел над ними еще раз, затем исчез. Наступила тишина; как будто летчику лишь поручили передать послание – что он и сделал. Эндрю встал, поднял с земли Грейс, и они снова побежали, буквально полетели к повороту. Достигнув его, они остановились как вкопанные – плечом к плечу, подавшись вперед, будто так и застыв в полете: из огромной воронки на дороге прямо напротив того места, где были ворота дома Грейс, поднимался столб пыли. На обочине дороги, неподалеку от воронки темнела распластанная фигура, в которой Грейс узнала миссис Макинтайр.