Бездушные. Изнанка - Дарья Данина

…

Когда подъехал к дому, уже окончательно стемнело. Настроение окончательно стало дерьмовым. Мысли то и дело возвращались к ней. К тем неосторожным словам, что слетели с языка друга. Ещё паршивее Руслан чувствовал себя, думая о том, через что девушка прошла. А если Шурик прав? Она тонула… вместе с их ребёнком?!

Блять! Какой же ты долбоёб, Колодинский!

Туз чертыхается вслух, и достаёт из кармана сигареты. Молча, кивает подоспевшему охраннику и отдаёт ему ключи от авто.

Душу рвёт на части. Потому что сам не понимает, чего желает больше. Чтобы слова Саши оказались правдой? Или же наоборот?

А если и так? Её ведь осматривал врач… он бы сказал.

Туз выпустил дым перед собой и шагнул к дому. Перевёл взгляд на окна, и заметил мельтешение. Свернул туда и остановился напротив, рассматривая в собственной гостиной большую, мать её, ёлку… огромную, чёрт возьми!

Сеня носился вокруг пушистого дерева с блестящим шаром в руках, а Аня сидела в кресле, раскручивая провода гирлянд.

Туз глазам своим не верил. Это точно его дом?

Что ждёт его в эту новогоднюю ночь?

Затушил окурок в снегу, и забрал с собой. Кинул его в пепельницу, что ютилась на столике на крыльце и, набрав в лёгкие побольше воздуха, открыл дверь.

В нос тут же ударил запах яблок и корицы. Аня готовит свой пирог. Кажется, никто даже не услышал, что он пришёл. Никто, кроме Дмитрия, стоявшего на посту.

- Добрый вечер. – парень поправил на груди пиджак. – Тут… ёлку принесли… - замешкался, зная, что Рус не приветствует в доме шум.

- Всё нормально. Это моё распоряжение. – отмахнулся Руслан, скидывая с ног ботинки. Стянул шапку с макушки, бросая ту на столик в прихожей. – В остальном всё спокойно?

- Всё тихо. – Дима немного расслабляется, и отворачивается, отвлекаясь на шум из большой гостиной. – Почти…

Значит, украшение колючего символа нового года, проходило без Влады. Сама отказалась? Или они ждали его возвращения?

Первым делом отправился на кухню. Утащил с полки холодильника банку пива и, пшикнув колечком, зашагал в направлении всеобщей суеты.

Снова. Его никто не заметил. Подпёр плечом стену и, скрестив ноги, продолжил наблюдать. Здесь были даже собаки. Куда ж без них? Тут и Алексей со стремянкой.

Туз сделал пару глотков, и чуть не подавился, услышав из-за пушистой ёлки её голос.

- Есть! Прицепила!

Бля… вот же наивный идиот… откажется она… усмехнулся сам себе, и чуть слышно откашлялся, наконец, привлекая к себе внимание.

- Явился! – Аня бросила на мужчину тёплый взгляд. – Раздевайся, давай. Есть хочешь?

- Нет, Ань. Спасибо. Я поел. – не в силах отвести взгляд от девушки, что тут же вышла из своего укрытия.

- Тогда помогай! – Сеня… вовремя. Иначе, он в брюнетке дыру протрёт.

- Э, нет, друг… - трепет мягкую детскую шевелюру пальцами. – это не по мою душу. Я зрителем побуду. Можно?

- Так неинтересно! – возмущается пацан, сводя бровки. – Все вместе веселее! Смотри, даже твои собаки нам помогают! – Сеня машет рукой на Локки, который терпеливо сжимает в пасти ёлочный шар. Странно, что он ещё не прокусил его.

Туз пропускает короткий смешок, и забирает у кобеля украшение. И тот благодарно фыркает. Они скоро из свирепых зверей, превратят его псов в ручных собачек…

Дико. Всё, что происходит сейчас в этом доме, слишком дико для него. Непривычно. Странно. И оттого жутко дискомфортно.

Ему даже показалось, что его руки затряслись, когда девушка взглянула на него. Захотелось спрятать за спину эту чёртову ёлочную игрушку.

…

В груди что-то шевельнулось, когда Руслан отошёл на несколько шагов, чтобы оценить их творение.

Зелёная красавица, идеальной формы, пушистая и густая, возвышалась посреди его гостиной, переливаясь разноцветными огнями, и создавая вокруг какую-то волшебную ауру. Аромат хвои шёл приятным бонусом. Это точно его дом? Или, может, это дурной сон? Сон, возвращающий его на много лет назад. Где они вот так, с мамой и папой наряжали ёлку. Где мама то и дело одергивала его, когда он играл с блестящим дождиком, пытаясь, закинуть его на люстру. Это был последний новый год с ними. Это было так давно… в прошлой жизни. Слишком давно. Туз почти не помнит их лиц. Вспоминает лишь тогда, когда приходит к ним на могилу.

- Это лучшая ёлка в моей жизни… - заворожено шепчет Арсений, и Руслан чувствует, как детские пальцы робко и неуверенно обхватывают его ладонь. Ощущая мелкую дрожь в позвонках. Дикость. Всё, что происходит с ним в последнее время – дикость. Его устоявшийся мир переворачивается с головы на ноги. Или наоборот?

Туз сжимает свои пальцы на детских, и опускается на корточки рядом с Сеней.

- Письмо деду Морозу написал?

- Письмо?! – мальчишка смешно пучит глаза на Руслана. – Я что, по-твоему, совсем маленький? Я в эти сказки давно не верю!

И что тут сказать? Туз открыл было рот… но ответа у него не было.

- Кто тебе сказал такую глупость?

Наконец-то… кажется, Влада решила прийти на помощь.

- Все это знают! – уверенно утверждает малой. – Это взрослые дарят подарки! А Дед Мороз – это сказка для малышни!

- Не будь в этом так уверен… - девушка загадочно улыбается, и даже Руслану в этот момент становится интересно, что на уме у этой бунтарки?

- Ты его видела когда-нибудь?

- Видела. – он прочитал вызов в её глазах. Искорки азарта и предвкушения. Ей богу, она сама, как ребёнок. Он никогда её такой не видел.

Не смог произнести ни слова за вечер. Только глазел, как ненормальный на девушку. И ловил на себе насмешливые взгляды Ани.

Чувствовал себя идиотом. Не в своей тарелке. Оставалось только надеяться, что барышни не успели близко спеться, и Аня не поведала девушке все семейные тайны. Его тайны. Хотя, Аня, насколько он знает, не из болтливых. Да и сплетни, вроде, не её конёк.

…

Руслан поднял тяжёлый взгляд на часы. Почти полночь. Выключил ноутбук, собрал документы в аккуратную стопку и всё запер в сейфе.

Шумно выдохнул, понимая, что долгий и странный день на исходе. В башке настоящая каша. Нико, Шурик, Влада, Сеня… вопрос с Аркашей на подходе. Чёрный. Его он ждёт больше остальных. Лишь бы тот не явился без предупреждения. Не тогда, когда Руслана не окажется дома.

Спустился в полуподвальное помещение, где располагалось домашняя операционная, и сам себе сменил бинты.

Рубашку бросил там же, и медленным шагом направился наверх. К себе. По пути остановился напротив гостиной и тихо хмыкнул, задерживая взгляд на огоньках, что медленно и плавно гасли, и загорались снова.