Трофей Степного Хана - Екатерина Руслановна Кариди

- Что-то еще? - спросила она тихо.

Он кивнул.

- Да, - проговорил, понижая голос почти до шепота. - Слишком много подозрительной возни. И потому мы не будем ждать назначенного дня, а сделаем все раньше. Свадьба будет завтра, сразу после коронации.

***

Они еще долго говорили перед сном. А утром, когда проснулись, Тэмир сказал:

- Пойдешь со мной на коронацию.

- Я? - Аля поразилась, невольно прижала пальцы к губам.

Ночью он говорил об этом, но Аля не думала, что ей вправду придется идти на церемонию, у них ведь не принято. Женщины обычно в таком не участвуют, больше по шатрам сидят. Но Тэмир был настроен решительно.

- Пусть привыкают.

Ну если так.

- Мне собраться надо.

Он кивнул, но прежде чем выйти из шатра, предупредил:

- Хурдан* (времени мало).

Полог шатра пустился за ним. Аля слышала, как он резко отдавал команды своим людям. Потом опомнилась, что это она. Крутнулась на месте, думая, что бы одеть, как в шатер уже вошли старая Шертэ, а за ней Цэцэг.

Аля и оглянуться не успела, как те быстро разложили все наряды и украшения, что ей надарили за последние дни, и выбрали ярко-голубой халат и к нему длинный вышитый жилет, отделанный блестящим собольим мехом. Такую же шапочку с высоким навершием. А на ноги мягкие сапожки с загнутыми носами.  

- Хурдан! Охин-луу, давай, одевайся, - махнула рукой Шертэ.  

А Цэцэг уже держала наготове серебряное ожерелье с кроваво-красными кораллами. И к нему длинные, украшенные такими же кораллами лобные подвески. Волосы ей заплели в две тугие косы и свесили на грудь. Еще в каждую косу вплели коралловые подвески. Сверху водрузили этот высокий головной убор, пристроили звенящие лобные подвески.

Черт... Какая жалость, что не было зеркала. Смотреться пришлось в отполированное блюдо. Видно там было искаженно и расплывчато, да еще Аля волновалась.

- Гоо сайхан ханым, - мечтательно покачала головой бабка. - Иэх-хх, когда я своего лопоухого давшана-внука женю?

Аля с Цэцэг переглянулись и захихикали. А Шертэ опомнилась, всплеснула руками:

- Айте! Сейчас великий хан придет!

К тому времени, когда вернулся Тэмир, Аля уже была готова полностью. Он оглядел ее и просиял, несмотря на хмурый сосредоточенный вид. Потом  вывел из шатра и усадил ее на коня, а сам сел на своего буланого. И они медленно тронулись, впереди Тэмир, на корпус позади она, а вокруг воины из Тэмировой тысячи.  

Ехать было недалеко, но на них глазел весь стан. Але смотреть не надо было, она кожей чувствовала. Совсем как в тот день, когда ее выставили на кон и она стояла в красном халате у столба. Трофей.

Наконец добрались до места.

На большой площади перед шатром совета был установлен помост, покрытый коврами. На этом помосте особое кресло. Резное, тяжелое. Аля сразу поняла, что это и есть трон. У подножия ждали советники, минбаши и шаман. Не тот, что им предсказывал судьбу, другой. Этот был круглый, краснощекий, стоял на нижней ступени помоста и боязливо поглядывал куда-то в сторону, как будто кого-то высматривал.

А на площади толпа! Море людское. Казалось, сюда собралось все становище.

Забу-Дэ со своими людьми встретил их на въезде. Оглядел ее, что-то такое отразилось в глазках-щелках, они еще больше сузились, и старый темник с удовольствием протянул:

- Ох-хо-о.

Дальше темник поехал с Тэмиром рядом. Его появление было очень кстати, потому что Аля уже начала нервничать. Все эти тяжелые пристальные взгляды... Ей было гораздо спокойнее, когда этот суровый дядька здесь.

Как подъехали к помосту, Тэмир ссадил ее с коня и поставил прямо напротив. С трех сторон вокруг нее сразу же выстроились воины из его мингана. И вдруг откуда-то справа шум. Аля успела заметить, как людское море в том конце на миг взволновалась. Но в следующий миг Тэмир отвлек ее, а когда взглянула снова, все было спокойно.

Он оглядел толпу и незаметно шепнул ей:

- Жди.

И пошел к помосту.

Высокий, крепкий, спина прямая, Аля невольно засмотрелась. Но вот Тэмир поднялся по ступеням на помост, церемония началась.

***

Происходившее на помосте Аля видела как в тумане. От волнения ей трудно было дышать, и стоять без движения в это тяжелом наряде тоже было непросто. Ни головой качнуть, ни переступить. Ее украшения тут же начинали звенеть, и, как назло, в тишине это было так громко, ей казалось, на всю площадь слышно. Через некоторое время начали подрагивать колени. Вот что значит без тренировки сидеть безвылазно в шатре.

А там на помосте разыгрывалось действо. Шаман что-то пел и кружил вокруг Тэмира, окуривал его какими-то курениями, а ее все не оставляла тревога. Не получалось забыть, как вдруг взволновалась в один момент толпа. И Тэмир резко перевел взгляд в ту сторону. Тогда она не успела додумать, а теперь ей было страшно.

Это она тут, за стеной воинов, а он там один, на виду. И если кто сейчас метнет в него нож или выстрелит в него из лука... Он же прекрасная мишень, на нем даже панциря нет, только праздничный наряд.

Аля вспомнила самый первый день своего появления здесь. И тот бой. Дер-Чи был мощнее, и копье у него было длиннее почти на треть. Не говоря уже о том, что конь у него был покрыт прочной попоной и сам он был в стеганом халате с металлическими пластинами. А Тэмир с голой грудью. Самый настоящий безумец.

Она смотрела на него не отрываясь и крепко молилась в душе, чтобы защитить его от неведомого зла, притаившегося рядом.

Наконец пение шамана прекратилось. На Тэмира надели драгоценную шапку, украшенную самоцветами и отороченную соболем, и провозгласили ханом. Затем ему поднесли символы власти, и Тэмир сел на трон.

После этого толпа еще несколько минут выкрикивала его имя. И Алю наконец немного отпустило. А действо на помосте продолжалось, теперь Тэмиру вручали знамя. Особое, ханское, с волком, богато расшитое черным и желтым шелком.

- Прими, великий хан Тэмир, - с поклоном поднес Годо-нойон.

Тэмир взглянул на знамя с волком и сказал:

- Мин туган луу байх болно*(на моем знамени будет дракон).

Несколько секунд над площадью царило молчание, потом толпа вновь взорвалась криками. Но вот Тэмир встал с трона. И...

В этот момент Алю просто захлестнуло волнением. Она почти не слышала, что говорилось, и с трудом осознала момент, когда прямо там, на площади, шаман начал