Черная моль - Джорджет Хейер

– Много лет назад, сударыня, я был с ним… знаком. Могли бы вы рассказать мне… каков он был, когда вы в последний раз его видели?

Она задумчиво поджала губы.

– Если вы хотите знать, был ли он весел, остроумен, то да. Но иногда мне казалось, мистер Карстерз, когда он замолкал, глаза его были такими грустными!.. Право, не знаю, почему я вам это рассказываю.

– Можете быть уверены, сударыня, ваше доверие не будет обмануто. Я испытываю к этому джентльмену большую… большую приязнь, – говоря это, он открывал и закрывал веер, дергая тонкие спицы. – Вы тоже испытываете к нему это чувство, сударыня?

– Я не думаю, чтобы кто-нибудь, кто знал его, не испытывал бы этого чувства. Есть что-то в его манере, его личности… не могу объяснить, сэр… но это сделало его очень дорогим мне человеком. А однажды… он очень помог мне… когда я оказалась в затруднительном положении.

Ричард, вспомнив обрывки сплетен касательно прошлого вдовушки, только наклонил голову.

Она на мгновение замолчала, опустив глаза и разглядывая свои руки, но потом, улыбнувшись, подняла их и забрала у него свой веер.

– Не выношу, когда что-то вертят в руках, сэр! – сказала она ему. – Кроме того, я вижу, что приближается лорд Фодерингем. Я обещала ему этот танец, – она встала, но Ричард удержал ее.

– Миссис Фаншо, не позволите ли вы мне посетить вас? Мне хотелось бы побольше услышать об… этом вашем друге. Возможно, это покажется вам странным, но…

– Нет, – отвечала она. – Не покажется. Конечно, навестите меня, сэр. Я живу на Моунт-Стрит со своей сестрой, номер 16.

– Вы так добры, сударыня.

– И снова нет. Я уже говорила вам, что мне нравится, когда мужчина разговаривает, как мужчина, а не как жеманная женщина. Я буду рада вам.

Она присела в реверансе и удалилась об руку с виконтом.

В ту самую минуту рядом с Ричардом чей-то голос протянул:

– Неужели я вижу вас у ног этой бойкой вдовушки, мой добрый Дик?

Карстерз обернулся и оказался лицом к лицу со своим шурином, полковником Бельмануаром.

– А разве не весть Лондон у ее ног? – улыбнулся он.

– О, нет! С момента появления прекрасных мисс Ганнинг, нет. Но должен признаться, она очаровательна. А Лавиния? Интересно, это не разобьет ее сердце? – он рассмеялся под нос, увидев, как сверкнули глаза Ричарда.

– Думаю, что нет, – ответил Карстерз. – Вы сегодня все здесь?

– Наш сиятельный глава рода, по-моему, отсутствует. Эндрю в Голубом салоне флиртует с девицей Флетчер, я здесь, а Лавиния развлекается с Лавлейсом. Да, Ричард, с Лавлейсом! Будьте настороже! – и с насмешливой улыбкой он отошел прочь, поклонившись проходившей мимо Элизабет Ганнинг. Она опиралась на руку его милости, герцога Гамильтона, весьма увлеченного ей.

В этот момент в залу вошли двое припозднившихся гостей и сразу направились к хозяйке, которая, судя по всему, была очень обрадована их появлением, особенно того, что был повыше и по чьей руке она хлопнула с добродушным упреком Второй был без маски, и полковник узнал в нем Фрэнка Фортескью. Он перевел взгляд на первого, который в отличие от большинства мужчин, только державших маски в руках, застегнул свою, прикрыв верхнюю часть лица, и глаза его изумленно расширились. Фиолетовое домино, небрежно распахнутое, приоткрывало черный атлас, расшитый серебром и усаженный бриллиантами. Ненапудренные волосы были черны, как вороново крыло, ноздри слегка раздувались, на тонких губах не было улыбки.

– Дьявол! – воскликнул Роберт и направился к нему.

Увидев, кто приближается, Фортескью отошел в сторону, и его милость герцог Эндоверский медленно повернулся к брату.

– Я почему-то думал, что вы еще в Париже, – протянул полковник.

– Мне всегда жаль вас разочаровывать, – поклонился его милость.

– Вовсе нет. Я в восторге, я рад видеть вас. Как, кажется, и Лавиния.

Леди Лавиния, узнав его милость, отбросила руку партнера, и опрометью кинулась к нему.

– Трейси, ты! – она радостно схватила его за руку.

– Очень трогательно, – с издевкой усмехнулся Роберт. – Теперь не достает только Эндрю, чтобы дополнить счастливое воссоединение семейства. Прошу меня извинить!

– С удовольствием, – ласково ответил герцог и поклонился ему, как постороннему.

– Он становится несносен, – заметил он, когда полковник отошел и не мог его услышать.

– О, Боб! Я не обращаю на него внимания. Но, Трейси, как вышло, что ты приехал сегодня? Я думала…

– Дорогая моя Лавиния, я не стремлюсь выглядеть загадочным. Я считал, что тебе известно мое обещание Долли Кавендиш быть сегодня здесь.

– Да, но… а, не все ли равно? Я так рада снова видеть тебя, мой дорогой.

– Ты мне льстишь, Лавиния.

– А теперь, раз ты приехал, я хочу услышать, почему ты вообще уезжал! Трейси, отведи меня в комнату за твоей спиной, я знаю, что она пуста.

– Хорошо, дитя, как хочешь, – он отвел занавес, чтобы она прошла, и вошел вслед за ней в безлюдную комнату.

– Ты хочешь знать, почему я уехал? – начал он, присаживаясь рядом с ней. – Я прошу тебя, моя дорогая, бросить взгляд в прошлое и вспомнить весну в Бате.

– Твой роман? Разумеется! Так, значит, леди оказалась недоброй?

– Да нет. Но я все напортил.

– Ты? Расскажи мне все немедленно! Немедленно!

Его милость вытянул ногу и задумчиво поглядел из-за полуприкрытых век на сверкающую пряжку туфли.

– Я все устроил, – проговорил он, – и прошло бы прекрасно, если бы не вмешался какой-то молодой нахал, случайно оказавшися на дороге, который счел нужным вступиться за мадам Диану, – он помолчал. – Он свалил меня каким-то приемом, а. затем… que veux-tu?[17]

– Кто это был?

– Откуда мне знать? Сначала он показался мне знакомым. Он-то, во всяком случае, меня знал. Возможно, он уже мертв. Надеюсь, что так.

– Господи Боже! Ты ранил его?

– Мне удалось в него выстрелить, но он оказался проворным, и пуля попала в плечо. Однако, возможно, рана оказалась смертельной.

– И поэтому ты уехал в Париж?

– Да. Чтобы забыть о ней.

– И забыл?

– Не забыл. Она все время в моих мыслях. Я снова строю планы.

Сестра его вздохнула.

– Значит, она красивее, чем Помпадур? – многозначительно осведомилась она.

Трейси повернул к ней лицо.

– Помпадур?

– Да-а. Мы слышали, что тебе удалось там хорошо поразвлечься, Трейси!

– Неужели? Я понятия не имел, что людей так интересуют мои дела. Но поразвлечься — очень тонкое определение.